Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

пришлось сдержать свой порыв. Он протянул ей коробку с цукатами: – Это тебе. Понимаешь? Для Искрианы. Для маленькой пугливой Искрианы, которая боится говорить с Джантиффом.

Девушка взяла коробку, отложила её и принялась чистить ягоды. Джантифф смотрел на неё, чувствуя, как грудь его наполняется теплотой. Как приятно было бы проводить с ней время в других обстоятельствах! Но до отъезда в Унцибал оставалось меньше месяца, а потом хижина снова придёт в запустение и ведьме с блестящими волосами придётся вернуться в лес.

Расписывая унылый, потемневший от времени фасад таверны «Киммери» изощрёнными арабесками из красных, золотистых, тёмно-синих и лимонно-зелёных орнаментов, Джантифф обернулся, заметив тихо шаркающего мимо Юбанка, и сразу спрыгнул с подмостей:

– Юбанк, как я рад вас видеть!

Экспедитор неохотно остановился, засунув руки в карманы рыжеватого пиджака. Бросив взгляд на расписанные красками брёвна, он слегка улыбнулся:

– А, Джантифф. Полезный труд – скоро ярмарка, и старая таверна будет выглядеть веселее. Что ж, продолжай в том же духе, не хочу тебе мешать.

– Вы мне вовсе не мешаете! – заявил Джантифф. – Это не более чем импровизация – я мог бы и во сне такое рисовать. У меня к вам вопрос – делового характера, если можно так выразиться.

– Слушаю.

– Я плачу сто озолей за перевозку в унцибальский космопорт непосредственно перед отлётом «Серенаики», не так ли?

– Ну да, – осторожно согласился Юбанк. – Такова, насколько я помню, сущность нашего соглашения.

– Сто озолей – большие деньги. Естественно, в эту сумму входит стоимость любых расходов, связанных с поездкой. Если я возьму с собой приятеля, размер оплаты, конечно же, не изменится. Я упоминаю об этом только для того, чтобы избежать возможных недоразумений впоследствии.

Экспедитор скользнул по лицу Джантиффа бледно-голубыми глазами – и тут же отвёл их в сторону.

– О каком приятеле идёт речь?

– Неважно. В данный момент я ничего не знаю наверняка. Но вы согласны с тем, что сто озолей в любом случае покроют все издержки?

Юбанк пожевал пухлыми губами, поразмыслил – и в конце концов отрицательно покачал головой:

– Должен признаться, Джантифф, не вижу, почему бы дело обстояло именно так, как ты себе представляешь. Я обязан соблюдать правила. В противном случае начнётся произвол и кавардак. Мы говорили о стоимости проезда одного пассажира. Проезд двух пассажиров обойдётся в два раза больше. Таково всеобщее правило.

– Ещё сотня озолей?

– Совершенно верно.

– Но это же хищнический тариф! Двести озолей – огромные деньги! Я договаривался об оплате одного перелёта на флиббите – о числе пассажиров речь не заходила.

– Возможна и такая точка зрения. С другой стороны, мне приходится учитывать сотни различных затрат – накладные расходы, стоимость техобслуживания, амортизационные отчисления, проценты по первоначальному вкладу…

– Но вы даже не владелец флиббита!

– В конечном счёте это не имеет значения, расходы остаются расходами. Причём не забывай, что я, так же как и любой другой на моём месте, рассчитываю извлечь какую-то прибыль.

– И немалую, надо сказать! – в сердцах воскликнул Джантифф. – Неужели вы не чувствуете никакого стремления проявить человеческое сочувствие, щедрость?

– Мне эти эмоции практически не свойственны, – с лёгкой усмешкой признался экспедитор. – Если тебя не устраивает моя цена, почему бы не обратиться к кому-нибудь другому? Бухлый, например, вполне мог бы позаимствовать «Дорфи» гроссмастера на один вечер.

– Гм. Надо полагать, моё место на «Серенаике» уже забронировано? Вы получили подтверждение?

– Нет, ещё нет, – сказал Юбанк. – По-видимому, произошла какая-то задержка.

– Но времени-то уже почти не осталось!

– Сделаю всё, что в моих силах. – Юбанк поднял руку в знак того, что разговор закончен, и пошёл своей дорогой.

Джантифф продолжал раскрашивать фасад, нанося мазки с яростной решительностью, придававшей росписи залихватский оттенок. Он подсчитывал в уме свои скудные средства. Сто озолей он успел бы заработать, но двести? Джантифф считал и пересчитывал: так или иначе, не хватало пятидесяти, даже шестидесяти озолей.

Ближе к вечеру, зайдя в «Старый гревун», Джантифф подровнял, зачистил и отгрунтовал панели для панно, заказанных Фариском. В таверне всё ещё судачили об охоте на ведьм, и Джантифф, поджав губы, прислушивался. Кому-то повстречались оставшиеся в живых ведуны из трибы, околачивавшейся вокруг Балада, – они пробирались на север, к Отпадным горам. Собеседники сошлись в том, что зачистка Сычового леса привела к желаемым результатам, и разговор мало-помалу зашёл о предстоящей ярмарке. Дородный рыбак соизволил подойти и полюбоваться на работу Джантиффа:

– Что ты собираешься рисовать на этих досках?

– Ещё не решил. Пейзажи, наверное.

– Э, кому нужны пейзажи! Нарисовал бы лучше дружеский шарж – завсегдатаев «Старого гревуна» в шутовских нарядах или что-нибудь в том же роде.

Джантифф вежливо кивнул:

– Любопытная мысль. Кому-нибудь, однако, это может не понравиться. Кроме того, портреты писать сложнее, и за это мне никто не платит.

– И всё же вставь куда-нибудь мою физиономию, что тебе стоит?

– Ладно. С разрешения Фариска, разумеется, – согласился Джантифф. – Это будет стоить два озоля.

Рыбак втянул голову в плечи, как испуганная черепаха:

– Два озоля? Ты смеёшься!

– Вовсе нет. Портрет, запечатлевший ваши лучшие качества – веселость, общительность, – останется на этой стене навсегда! Своего рода бессмертие.

– И то правда. По рукам – два озоля.

Подошёл сидевший поблизости фермер:

– Мой портрет тоже не забудь. Вот, два озоля на бочку!

Джантифф поднял руку, призывая заказчиков к сдержанности:

– В первую очередь необходимо заручиться разрешением Фариска.

Трактирщик нисколько не возражал:

– Дополнительная плата, разумеется, будет вычтена из твоего гонорара.

– Ни в коем случае! Сумма гонорара не уменьшится ни на один динкет! – упорствовал Джантифф. – Кстати, я хотел бы получить половину авансом – нужно купить новые краски.

Фариск протестовал, но Джантифф не уступал и в конце концов настоял на своём.

Возвращаясь к хижине по берегу океана, Джантифф снова подводил итог будущим поступлениям:

– Десять панелей… На каждую можно втиснуть, если потребуется, по пять физиономий… Пятьдесят физиономий по два озоля каждая – сотня полновесных звонких озолей, и проблем как не бывало! – Джантифф пришёл домой в необычно оптимистичном настроении.

Как в прошлый раз, Искрианы нигде не было видно – по-видимому, она предпочитала не оставаться в хижине одна. Но почти сразу же после возвращения Джантиффа она вышла из леса с охапкой мохнатой коры. После очистки, промывки и варки из коры получалась питательная каша.

Джантифф выбежал навстречу, чтобы взять охапку. На ходу, подхватив девушку за талию, он поднял её и сделал полный оборот, как танцор, кружащий балерину, после чего опустил на землю и поцеловал в лоб:

– А, юная Искриана, обворожительная маленькая колдунья! Представляешь себе? Деньги рекой льются мне в карман! Портреты на панелях Фариска, по два озоля за пьяную рожу! Скажи мне: ты хотела бы жить во Фрайнессе на планете Зак? Она очень далеко, и там нет такого дикого леса, как здесь, но там мы