Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

выясним, что случилось с твоим голосом, и всё поправим, и там никто никогда не охотится на ведьм – уверяю тебя! – и если там кто-нибудь и будет за тобой гоняться, то только потому, что ты обворожительная маленькая колдунья! Как ты думаешь? Ты меня понимаешь? Улетим с Виста к звёздам и прилетим на планету Зак. Не знаю ещё, как заплатить за проезд на звездолёте, но курсар, конечно, поможет. А, этот неуловимый курсар! Где он прячется? Завтра же позвоню в Унцибал!

В данный момент его больше интересовала Искриана. Джантифф сел на самодельную завалинку и посадил девушку себе на колени – так, чтобы смотреть прямо ей в лицо.

– А теперь, – сказал он, – ты должна изо всех сил сосредоточиться. Слушай внимательно! Кивни, если понимаешь. Ну? Неужели это так трудно?

Искриану, судя по всему, забавляла серьёзность Джантиффа, хотя об этом можно было судить только по едва заметному движению губ.

– Несносная девчонка! – воскликнул Джантифф. – С тобой совершенно невозможно иметь дело! Я хочу взять тебя с собой на Зак, а тебе даже не интересно. Ну пожалуйста, скажи что-нибудь, сделай что-нибудь!

Каким-то чутьём Искриана, наверное, поняла, что чем-то огорчила Джантиффа. Уголки её губ опустились, она повернулась лицом к морю. Джантифф застонал от безысходности:

– Ну ладно. Хочешь или не хочешь, а я всё равно возьму тебя с собой. А если после этого ты пожелаешь вернуться в мокрый тёмный лес, я привезу тебя обратно. Вот и всё!

Искриана снова повернулась к нему. Джантифф нагнулся, поцеловал её в губы. Девушка не ответила, но и не отшатнулась.

– Что за напасть! – вздохнул Джантифф. – Если бы только подала какой-нибудь знак, как-нибудь намекнула бы, что ты меня понимаешь!

Искриана снова улыбнулась своей призрачной улыбкой.

– Ага! – воскликнул Джантифф. – Ты всё-таки меня понимаешь, может быть, даже слишком хорошо!

Девушка стала проявлять признаки нетерпения, и Джантифф неохотно отпустил её. Поднявшись на ноги, он сказал:

– Значит, ты летишь со мной на Зак. И пожалуйста, в последнюю минуту не выкидывай никаких глупостей и не прячься, как ребёнок.

Ночью с юга налетела гроза. Утром высокие быстрые волны одна за другой с грохотом разбивались о скалы, заставляя дрожать весь берег. Джантифф не имел никакой возможности собирать перцебы. Через час ветер стал успокаиваться. Продолжительный тёмный ливень присмирил поверхность океана, и прибой тоже немного успокоился. Дрожа мелкой дрожью, Джантифф заставил себя зайти в воду, но волны стали безжалостно таскать его вперёд и назад, и он поспешно выкарабкался на берег.

Подхватив вёдра, он отправился по пляжу на восток, надеясь найти защищённую от шторма бухту. На дальнем конце длинной и узкой Косы Избета, справа омываемой океаном, а слева – проливом Льюлес, Джантифф нашёл место, где течения, огибавшие два торчащих из-под воды каменных пальца, образовывали между ними спокойную глубокую заводь. Здесь росли крупные, тяжёлые перцебы, среди них часто попадались особо ценившиеся отборные коронели. Джантиффу довольно скоро удалось собрать свою «дневную норму». Как из-под земли, появилась Искриана. Вместе они очистили моллюски от раковин и отнесли к хижине, чтобы промыть.

– Всё к лучшему! – заявил стучащий зубами Джантифф. – Шторм прогнал нас от знакомых скал, но мы нашли непочатые залежи перцебов!

И снова Джантиффу почудилось, что Искриана поддержала его мнение едва заметным кивком.

– Если бы только ты могла говорить! – вздохнул Джантифф. – Тогда местные головорезы не посмели бы охотиться на тебя, потому что ты могла бы позвонить курсару по телефону и пожаловаться… А, проклятый курсар! Где он пропадает? Его обязанность – рассматривать жалобы, а он как сквозь землю провалился!

Глава 14

Джантифф завершил отделку интерьера таверны «Киммери», и даже мадам Чага осталась довольна его трудами. Затем он начал расписывать панели в «Старом гревуне». Многие завсегдатаи трактира Фариска не поскупились отсчитать по два озоля за предлагаемую Джантиффом версию бессмертия. Юбанк, однако, не пожелал быть запечатлённым на стене трактира:

– Я лучше потрачу пару озолей на эль и перцебы. Не хочу видеть себя глазами других людей.

Джантифф отвёл его в сторону:

– Ещё один гипотетический вопрос. Предположим, мой приятель пожелает посетить Зак. Какова стоимость перелёта на «Серенаике»?

– Шестьдесят или семьдесят озолей, что-то в этом роде. Кто твой таинственный приятель?

– Ну, скажем так, в посёлке у меня завелась подруга. Фермерская дочка. Но от моего внимания не может ускользнуть тот поразительный факт, что межзвёздный полёт на Зак обойдётся дешевле местного рейса на воздушном такси.

– С первого взгляда действительно возникает впечатление несоразмерности цен и расстояний, – с готовностью согласился экспедитор. – Но что значит сотня-другая озолей для такого процветающего торговца перцебами, как ты?

– Ха! Когда я заплачу вам двести семьдесят озолей – если мне удастся их вовремя накопить, – я буду считать, что мне исключительно повезло. Кстати, теперь вы, наверное, получили подтверждение окончательного оформления моего билета?

– К сожалению, нет. Придётся их поторопить.

– Сделайте одолжение, поторопите. Может быть, мне самому стоило бы позвонить в космопорт?

– Предоставь это мне. Ты серьёзно собрался возвращаться на Зак в компании девицы?

– Я ещё не решил окончательно. Надеюсь, если я заплачу сполна, никаких затруднений не предвидится?

– Не вижу препятствий.

– Тогда я хорошенько об этом подумаю. – Джантифф вернулся к созиданию трактирных панно.

Работая, он слышал много разговоров о ежегодной ярмарке – она начиналась всего за неделю до аррабинского Фестиваля Века. Джантифф внезапно увидел возможность заработать существенную сумму денег и, может быть, даже утолить алчность ненасытного Юбанка.

Вечером того же дня, сидя у огня с Искрианой, он объяснял ей свой план:

– На ярмарку съедутся сотни людей, не так ли? Все они проголодаются, все захотят перцебов с айолем. Почему бы не удовлетворить их пожелания? Нам обоим придётся здорово попотеть, но подумай только! Может быть, удастся заплатить за твой полёт до Зака! Как ты думаешь? – Джантифф внимательно изучил лицо девушки – он уже привык к такому способу общения – и заметил призрак улыбки.

– Тебе идёт, когда ты улыбаешься, – с жаром сказал Джантифф. – Если бы только я не боялся, что ты испугаешься и убежишь…

Работая сверхурочно, Джантифф собрал двадцать вёдер перцебов и погрузил моллюсков в небольшую тихую заводь недалеко от хижины. За день до начала ярмарки он установил прилавок неподалёку от «Старого гревуна», арендовал варочный котёл и приобрёл запас соли, айоля и орехового масла. Рано утром первого дня ярмарки он доставил положенное количество моллюсков в «Старый гревун» и в «Киммери», после чего развёл огонь под котлом, разогрел масло и принялся продавать жареные перцебы земледельцам, прибывавшим с далёких ферм.

– Подходи, покупай! – кричал Джантифф. – С пылу с жару! Свежие перцебы из прохладного солёного моря, сочные, поджаристые,