Демонхаус - Софи Баунт

– Сара?

* * *

Вороны на каменных изваяниях разлетаются с недовольными воплями, когда я несусь из дома в сад.

– Ты что творишь? – в ужасе восклицаю я, подхватывая Сару, но она отталкивает меня.

Ведьма сидит на снегу. В одной сорочке! Холодная, как вода подо льдами Байкала, уже синяя, полуживая… и плачущая.

– Уходи, – выговаривает она белыми губами.

Сара протягивает ладонь, нащупывая могильный камень, гладит его. Несмотря на попытки сопротивления, я хватаю ведьму на руки и несу в дом. Она дрожит. Я кладу ее на диван у камина, приношу тонну одеял и закручиваю в них Сару, крепко прижимаю весь этот кокон к себе, не позволяя девушке вырваться из моих объятий.

Ведьма плачет и бредит, просит дать ей умереть.

До того непривычное зрелище, что у меня перехватывает дыхание, я никогда не видел Сару… такой. Она точно напуганный ребенок. Я понятия не имею, как ее успокоить. Пока я пытаюсь придумать, что с ней делать, целуя ее в макушку, Сара неожиданно вскакивает и кричит заклинание: мне в грудь бьет энергетической волной, и я – вместе с диваном – переворачиваюсь.

Черная кожаная махина придавливает меня к полу, одним только чудом не ломая мне ребра. Я выползаю из-под дивана, делаю рывок и хватаю Сару за лодыжку. Ведьма падает на медвежью шкуру у камина. Я поднимаюсь на ноги. Девушка скалится. В ее глазах – вся тьма преисподней.

Сара потеряла связь с реальностью.

И прежде чем она успевает произнести новое заклинание, я даю ей слабую пощечину. Она заваливается на бок. Сделав глубокий вдох, я опускаюсь на колени и притягиваю ведьму к себе, целую ее в висок.

– Прости, – шепчу я, разворачивая ее лицом к себе и продолжая целовать в лоб, нос, губы…

– Рекс? – спрашивает Сара, осознав, кто я.

Она обнимает меня, всхлипывает.

– Зачем ты сидела на улице?

– Я… я больше не могу, Рекс… не могу, – плачет она.

– В могилах твои сестры? – слетает с моих губ.

Я и не надеюсь услышать ответ, но, к своему ошеломлению, получаю его:

– Еще он…

– Он?

– Лавр…

Ведьма запинается, словно буквы в этом странном имени смазаны ядом.

– Кто? – удивляюсь я, вытирая ее слезы большими пальцами. – Ну, не плачь, у меня душа разрывается, когда тебе плохо. – Уткнувшись носом в мою грудь, Сара молчит, поэтому я задаю новый вопрос: – Как погибли твои сестры?

– Ты правда хочешь знать? – шепчет она.

Внутри меня загораются все звезды вселенной, ведь Сара осмысленно отвечает. Она пришла в себя!

– Ты убила их?

– Да, – тихо произносит она.

Одно это слово разрывает пространство, и я гляжу на Сару выпученными глазами, не в силах принять, что демон не солгал.

– Как… как ты… могла? – в ужасе захлебываюсь я своими же словами.

Сара сглатывает и берет меня за руку, едва слышно выговаривая:

– Я покажу.

Глава 44

Три сестры

Дождь барабанит по стеклам с самого утра. В комнате темно. Свечка у кровати слегка трещит. Лавр обнимает меня и притягивает к себе, укладывает на своей теплой широкой груди.

– Тебе больно? – спрашивает он, поглаживая мой живот. – Я увлекся.

– Нет, – лгу я с улыбкой, вдыхая мускусный аромат его кожи.

Не таким я представляла свой первый раз, но смотрю в его влюбленные медные глаза – и становится легче. Он рядом. Со мной. Это главное.

– Сестры скоро вернутся, – мягко напоминаю я. – Тебе нужно идти, мы встретимся завтра.

Я вновь улыбаюсь, а он почему-то поджимает губы, задумывается, целует меня и наваливается сверху, но с первого этажа раздается скрип входной двери. Лавр вскакивает. Отношения с моей семьей у него не складываются. Сестры запрещают ему не то что стоять рядом, а даже смотреть в мою сторону, поэтому парень быстро натягивает штаны и лезет в окно, а я прячу в сундук покрывало с пятнами крови, одеваюсь и спускаюсь на первый этаж. Прежде чем зайти на кухню, я незаметно выглядываю из-за угла.

Сестры не одни.

Мужчина в черном одеянии сидит во главе стола. Пугающий, но красивый. Мне он кажется герцогом ночи, с его угольными длинными волосами, тенями под глазами и гнетущей магической аурой – сам свет тускнеет, когда он рядом.

– Саре всего семнадцать, – возмущается Агриппина, поправляя золотую прядь, упавшую на лоб.

Волосы моих сестер сияют ярче полуденного солнца. Неудивительно, что местные женщины обвиняют нас во всех грехах поселения. Мужчины злятся, потому что им не заполучить моих сестер, а женщины завидуют их красоте.

– Мы заключили договор ради нее, – строго добавляет Ариана. – О ее душе и речи быть не может.

– Вы не защитите ее. – Губы Волаглиона изогнуты в насмешке. – А вот она вас… сумеет защитить. Сами знаете. Она сильнее. К тому же теперь у вас есть вечная жизнь и красота, неужели Сара не заслужила того же?

Сестры хотят ответить, но я захожу на кухню.

Волаглион внимательно рассматривает меня, после чего мрачнеет, словно что-то его расстроило. Сестры приглашают меня за стол. Обед поистине королевский, и я не скрываю изумления. Денег у нас нет. Урожай в этом году плох. Даже магия сестер не спасла положения, и вдруг – пир. Жареное мясо, сыр, яйца, мед, сладкая выпечка!

– Садись, дитя, – ласково шелестит демон, указывая на стул.

Я осторожно приземляюсь напротив Волаглиона. И стараюсь не смотреть в его глаза. Я прекрасно знаю, кто он, знаю, что сестры заключили с ним какой-то договор, о котором они не говорят: считают меня маленькой. Хотя старше всего на пять лет! Я не перечу сестрам. Они вырастили меня, когда мама умерла, и любили всем сердцем. Но я боюсь за них. В нашей жизни чересчур много темных искусств и ароматов смерти, ведь мы ведьмы, однако сделки с исчадиями преисподней – самое страшное, что случается с такими, как мы.

У моих сестер не было выбора. Им нужна защита. Сила. В наших краях пустили слух о колдовстве, а местные жители готовы сжечь на костре или утопить любого, кого заподозрят в бедах поселения, а бед хватает. Голод. Хворь, уносящая одну жизнь за другой. Гибель младенцев.

Мы уже много раз переезжали.

После случая, когда на меня напали в детстве и вырезали на животе букву «В» как напоминание, что я дочь ада, сестры трясутся надо мной усерднее, чем над умирающей. Мы ужасно устали бегать. И вот снова. Истерия. Страх перед неизвестным. Узнай люди, что