Демонхаус - Софи Баунт

рявкает вампир. – Клятву мне дашь, понял? На крови! Никто из нас не нарушит обещание. Даже если захочешь – не сможешь. Поклянешься не убивать меня, во-первых, а во-вторых, не дать демону меня убить, а я обещаю вернуть тебя в тело и помогу изгнать Волаглиона.

– Рекс, – окликает Рон. – Дважды подумай, принимая штаны от голого человека.

Я тяжело втягиваю носом воздух и раскручиваю в ладони нож. Этой своей клятвой на крови, что бы она ни значила, вампир дает себе гарантию, что избавится от меня впоследствии. Он вернет меня в тело и сможет окончательно убить, если я продолжу отношения с ведьмой.

– Еще ты поклянешься, что не убьешь меня, когда я вернусь к жизни, – выдвигаю я встречный ультиматум. – Ни один из нас не убьет другого, Виса.

Вампир щурится и недовольно бурчит:

– Удачи, Рексик. Надеюсь, твоя смерть будет мучительной.

– О, ты передумал? Огорчился, что я не полный кретин?

– Я назвал условия. Хочешь принимай, хочешь нет. Мне по хер.

Виса зевает и беззаботно напевает какую-то мелодию под нос, а я напоминаю: он прибит к стене гвоздями!

– На слабо берешь?

– Проваливай, пощечина богу. У меня скоро процедура обрезания, – хихикает он.

Прекрасно, мозги окончательно его покинули.

– Виса, хватит выделываться! – Я кидаю в него куклу из волос Сары. – Ни один из нас не убьет другого. Это честная сделка, так что давай уже заключать твой гребаный договор.

В малахитовых глазах Висы вспыхивают озорные огоньки. Да, пусть я поступаю глупо, но сейчас главное – вернуться в тело, а затем я придумаю, что делать с вампиром.

– Разрезай ладошку, детка, – напевает Виса. – И мою тоже, ибо мне, как видишь, не дотянуться.

– А тебя не смущает, что я призрак?

– Мы души клеймим, идиот, а не тела. Меня этой фигне, пардон… ритуалу, да, научила бывшая девчонка, первая девственница, в которую я вогнал свою колдовскую палочку, в общем… ой, а как ее звали… погоди-погоди, я вспомню! Леся… Ника… А! – Он корчится, вспоминая. – Нет, не помню… или помню?

Сжав зубы, я аккуратно рассекаю до крови сначала свою ладонь, а потом руку вампира.

– Нежнее! – злится он и снова радуется: – Ой, точно, она тоже так говорила. Занятно, да. Сколько у тебя было девиц, Рексик?

– Что дальше делать? – спрашиваю я Вису, игнорируя его тупые шуточки.

– Ни одной? А малышка Ини? Сколько ей было? Восемнадцать, да? Не, наверное, в ней уже побывали…

– Да заткнись, твою мать! – кричу я, вонзая нож рядом с его головой.

Рон хмурится. Будь у него конечности, он бы разорвал вампира голыми руками за шутки про бедную Ингу, но рук у него нет, а у меня нет времени, так что придется терпеть этого извращенца.

Виса истерично хохочет, после чего тянется к моему уху и шепчет:

– Дай мне ручку, Рексик. Приложи к моей, да… а знаешь, твой дед обожал таких девочек. Ах, Алекс, Алекс… вот это был человек… гроза невинных кисок…

Поборов желание ударить Вису затылком о бетонную стену, я вздыхаю и прижимаю свою ладонь к его ладони.

Он подмигивает, склоняет голову и дышит моим воздухом, и я уже собираюсь отшатнуться, но вампир начинает читать заклинание:

Есть клятвы древнее, чем жизнь на Земле, И мы станем частью их силы, Отныне мы в кровной с тобой кабале, Предательство – путь до могилы…

Дальше он шепчет на латыни. Наша кровь перетекает с одной руки на другую, окольцовывает пальцы, запястья и впитывается под кожу. Ощущение, словно сотня клещей роет во мне тоннели.

– Произноси клятвы, да громче, – требует вампир, зубоскаля.

И я произношу. Отныне Вису мне не убить. Мы связаны. И назад пути нет. Ни для меня. Ни для него.

Глава 43

Безнадежно влюбленный

Гримуар испарился.

Зато атам я отыскал: кинжал лежал под креслом в тайной башне. На его черном металле изящно танцевало пламя свечей, и сам он был теплый, словно живой организм. Странно, что демон не вернулся за ним. Хотя, по словам вампира, Волаглиону больно даже видеть лезвие атама, так что, скорее всего, демон решил оставить кинжал там, где он упал, и разобраться с его уничтожением после смены тела.

Мне же лучше.

На поиски долбаного гримуара я потратил целый день!

По счастью, демон ушел за таинственную дверь в подвале, и никто не мешал мне исследовать дом. Проверить все комнаты я, конечно, не успел. Здесь и за неделю не управиться. Однако самое очевидное место, куда мне нужно попасть и не удалось, – кабинет. Он заперт. Я честно пытался взломать замок, но домушник из меня как из Висы монахиня.

В общем, до вечера я бегал из угла в угол, а сейчас лежу на диване в оранжерее, вдыхая сладкие ароматы цветов и вынашивая план ограбления кабинета.

Минутка отдыха дико уставшего человека.

Сквозь прозрачный потолок красуется луна. Рассматривая звезды, я вспоминаю, что за весь день не навестил Сару. Я по-прежнему изготавливаю для нее мазь, но потом отдаю ее Иларию, чтобы он нанес ее сам. Да, я избегаю Сару. Потому что как только я ее увижу, то изо рта вырвется вопрос о сестрах, о контракте с демоном, а я боюсь знать правду.

Если ведьма променяла родных сестер на вечную жизнь, то что говорить обо мне? Кто я ей? Еще одно бельмо на глазу?

При мыслях о поступке Сары мне адски хреново. Я боюсь – ужасно! – ее натуры. Если она предаст в самый ответственный момент, невзирая на все наши чувства друг к другу, я этого не переживу (второй раз!), а убийство собственных сестер ясно дает понять, что так и будет. Сара избавится от меня. Вопрос времени.

А что я?

Я все равно буду смотреть на нее влюбленными глазами. Потому что я кретин. Безнадежно влюбленный кретин, который будет любить свою рыжую ведьму, пока не истлеют мозги, и то не уверен, что перестану, ведь я так долго отрицал этот факт, что теперь хочу поведать о нем каждому прохожему, кричать, что эта девушка, черт возьми, – моя! Вся-вся! С ее ализариновыми (запомнил!) мягкими локонами, молочной кожей и синими радужками, моя гордая, неприступная, моя боль и страсть, моя судьба и проклятье, моя ненавистная и любимая Сара. Убей ты меня хоть миллион раз, я не заткнусь и не откажусь от тебя! Я достану тебя с того света, достану из бесконечной пустоты космоса. И с кем бы ты ни была, отберу тебя, спасу, похищу, потому что ты – моя…

Тяжело вздыхая, я