Фантастика 2026-158 - Максим Арх

За столом спиной к нему, весь в белом, сидел человек. Более того – женщина. Женщина... Всплеск тепла, возникший где-то внутри него, быстро заполнил весь объем пространства, который он занимал. Он удивился, поняв, что более точно определить этот параметр не в состоянии. Ощущение тела стало для него недоступно, само слово превратилось в непонятную формулу. Тем не менее, он сумел обрадоваться – тому, что помнит, что значит женщина, и что это знание способно вызвать в нем тепло.

Женщина что-то писала, склонившись немного на правую сторону, острый локоть, следуя за строкой, двигался туда-сюда. Он видел узкие плечи и тонкую длинную шею, совсем открытую, так как волосы ее были забраны вверх, под высокий белый колпак на голове. Тут он понял, что женщина, скорей всего, медицинская сестра, и, значит, он в госпитале. Следом его снова накрыла волна противоречивых мыслей. С одной стороны, подумалось, он в госпитале, и это плохо, потому что означает, что что-то с ним не в порядке. Зато, с другой стороны, хорошо, так как позволяло надеяться, что здесь ему помогут, и хуже уж точно не будет. Хотя, как знать, как знать. Неплохо бы выяснить, что с ним вообще такое.

Женщина писала довольно долго, но это обстоятельство его никак не напрягало. Не утомляло так же совсем наблюдение за ней, поскольку оно осуществлялось само собой, без усилия с его стороны. Он просто лежал, и просто смотрел. И вот, странное дело, чем дольше он наблюдал, тем неизбежней понимал, что женщина эта становится частью его жизни, как и все те противоречивые чувства и мысли, которые ее присутствие вызывало. Это было и непонятно, и радостно. Жизнь свою прошлую он абсолютно не помнил, не мог и не хотел вспоминать, что было – умерло. Но пустое сознание требовалось чем-то заполнить, в первую очередь – хорошим, светлым, добрым, и образ сестры милосердия для этого подходил лучше всего.

А потом она встала, собрала листы бумаги, на которых писала, в стопку, оглянулась на него, удостоверяясь, что все по крайней мере без перемен, и вышла. Дверь она оставила открытой, и уже в коридоре кому-то сказала:

– Что, будем пить чай? Пока все тихо и спокойно. Голос ее показался ему знакомым, но не настолько, чтобы он сразу его вспомнил.

– Тебя прямо не узнать. Зачем усы-то сбрил?

– В новую жизнь – с новым лицом. И с чистой совестью. Как-то так. Серж немного смутился, от чрезмерного, как по нему, внимания к себе, но вида не подал.

– А что, может оно и правильно. Что-то в этом есть. Кстати, мое мнение – тебе так даже лучше, более соответствует обстановке. Выглядишь мужественней.

– Спасибо, господин центурион!

– Да. Осталось теперь показать себя в деле. Посмотрим, как авиация по земле ходит. Пока впечатление, скажу тебе, не очень, твой предшественник мельтешил-мельтешил, да и сгинул. У тебя есть возможность постоять за весь воздушный флот, поправить его реноме. Окажем тебе в этом посильную помощь. Только не забудь про камуфляж, светить лицом на передовой не стоит. С усами, что ни говори, маскировка была лучше. Воробей, помоги взводному нанести раскраску на фейс, у него, поди, еще и пигментов своих нет. А он тебя отблагодарит как-нибудь.

– Приголубит, – ухмыльнулся стоявший рядом в строю с Сержем здоровенный гоплит, в броне выглядевший просто невероятной громадой. Гора мышц, машина войны. Грим на его лицо был наложен так, что повторял раскраску персонажа группы Кисс Пришельца. Насколько успел заметить Серж, во взводе имелся полный набор этих персонажей. Взвод уловил посыл правофлангового, по строю прокатился смешок. Воробей вспыхнул.

– Тихо все! – призвал к порядку центр, и потребовал подтверждения: – Ты слышал, Воробей? Я что-то не понял?

– Так точно! Слышал я, – через силу произнес белобрысый гоплит.

– Отлично! Так и отвечай, четко, ясно. Ты одолжи Сержу свои краски, на первый раз, или отведи сразу к госпоже Данунахер.

– Купи у Фани, у нее есть, – повернулся он к Сержу. – Ладно, шутки в сторону.

Центурион отступил на середину, чтобы видеть весь строй.

– Все внимание! До выхода на позицию осталось полчаса. Без команды не расходиться. Еще раз, проверьте обмундирование и экипировку, свою и соседа. Особенно прошу помочь вновь прибывшим товарищам, у нас новичков в этот раз много. Обратите внимание на мелочи, чтобы ничего не жало, не мешало, не терло. И не бренчало! Пока есть возможность, подогнать или заменить, сделайте это, чтобы не мучиться потом неделю. Помните, что нет мелочей, на которые не стоит обращать внимание, потому что от каждой зависит ваша жизнь. А от каждого из вас может зависеть жизнь другого, и не одна. Духи не прощают небрежности, сами знаете, а мы должны все, в таком же составе, вернуться обратно. На этот счет возражений и особых мнений нет? Хорошо. Машины уже поданы, по команде выходим на плац для посадки. Порядок обычный, каждый взвод строится возле своего борта, по регламенту: первый, второй и так далее. Пятый, десятый. После того, как я лично проверю каждого, по моей команде начинаем погрузку. Все! Действуйте!

– Лучше тебе сразу в лавку, к Фане, – сказал Воробей, отводя глаза. – Мне не жалко, можешь и моими красками пользоваться, но правильней, я считаю, сразу своим гримом обзавестись, если есть возможность. Все равно на позиции приходится подмазывать периодически. Деньги есть?

Серж кивнул:

– Есть.

– Сам сходи тогда. Скажи, грим, она знает, что нужно. А я потом помогу тебе раскраску нанести.

– Ладно. Серж пожал плечами и внимательно посмотрел на Воробья. Что-то показалось ему странным в его поведении. Обычно бойцы не упускают возможности лишний раз позубоскалить с девушкой – а вдруг какая-то шутка поможет добиться ее благосклонности? – этот же, наоборот, явно избегал общения. Что с ним не так? Надо бы разобраться, решил он.

Построение проходило на взлетке, в центральном проходе, каждый взвод напротив своего расположения. В казарме все рядом, все компактно, и все же он едва не опоздал, маркитантка уже закрывала свой магазинчик.

– Погоди! – крикнул он издали. – Погоди! Надо кое-что взять у тебя.

Она оглянулась на него и, не вынув ключа, снова открыла замок и толкнула дверь. Была Фаня в полном обмундировании, куртка