Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

небольшой ножик. Я не стал дожидаться хоть какой-то реакции орчихи. Я схватил её за плечи и силком развернул, юлой прокручивая на одном месте. Спустя пятёрку оборотов орчиха совсем потерялась в пространстве.

— Кагата собой пожертвовала ради тебя, но раз тебе плевать на это, то ножик у тебя в руках. Мы в лесу, а до ручья далеко — твой труп нам не помешает.

— Вы… вы… — орчиха задрожала.

— Не я, — я прыснул. — Ты ж сама хотела самоубиться. Теперь тебе никто не мешает.

— Я не хотела. Я…

— Да плевать мне уже, что ты там хотела. Я тебе ещё на корабле говорил, что исполню волю Кагаты и присмотрю за тобой. И даже на больший срок, чем два года. Но тебе плевать на это. А раз так — то и мне на тебя, — я с размаху хлопнул Затару по плечу, на что она аж упала на землю. — Ножик у тебя в руках, разберёшься. Всё, бывай.

— Стойте, господин. Я…

Я абстрагировался от стенаний орчихи и максимально быстро поспешил уйти вглубь леса. А метров через пятьдесят остановился.

— Господин! Прошу, я… Я не про это… Я не хотела! — мелодичный, но звонкий от страха крик распугал птиц, они с истошным щебетом взмылись над деревьями. — Прошу, вернитесь! Умоляю, я… я не хотела… Мне страшно.

Преследовавшие нас четыре звёздочки от крика орчихи замерли. И сразу ускорились, старясь добраться к ней как можно быстрее. Я же отправился к орчихе в обход, медленно, почти беззвучно. И встал в метрах тридцати как раз когда Затара прекратила крутиться на одном месте. Она, как её казалось, попыталась пойти в сторону опушки, но шагнула к центру леса, уткнулась носком ботинка о корягу и рухнула на колени.

— Господин! Господин, где вы? Прошу, не… вернитесь! Умоляю, вернитесь, — Затару пробили слёзы, она кричала и плакала, шаря вокруг руками.

За деревьями показались силуэты на двух ногах, с коричневой шерстью и собачьей пастью. Одетые в шкуры оленей и кабанов, четверо гноллов держали в руках по примитивному каменному копью. И скалились, протяжно хрипя и гавкая. Затара уловила гавканье и замерла, прислушиваясь.

Ветер шелестел деревьями и дул в нашу сторону, я прятался за раскидистым кустом и гноллы не видели меня. Но они видели растерянную, заплаканную орчиху. Гноллы радостно заскулили и, победно затявкав, рванули в Затаре. Орчиха испуганно крикнула, попыталась встать, но от нервов только рухнула на землю. И выронила ножик. Орчиха зашарила руками вокруг себя, но ножик так и не нашла, и только сильнее разрыдалась.

Когда гноллам оставалось каких-то пять метров до орчихи, когда она лежала калачиком на холодной земле и содрогалась от каждого гавканья — я вытянул вперёд руку. С моего пальца один за другим сорвались синие сгустки «Магической пращи». Монстров пробил ступор, они замерли и возмущённо загавкали практически над Затарой, чем ещё больше её испугали. Она закрыла голову ладонями и что-то запричитала на своём родном наречии.

Следующим с моего пальца сорвались синие сгустки «Магического копья». Гноллы рухнули замертво. Я поёжился от осеннего холода и медленно, не спеша приблизился к рыдающей орчихе. Она от страха вообще ни на что не отреагировала, я даже прокашлялся, привлекая её внимание, но Затара только сильнее сжалась. Тогда я аккуратно постучал посохом ей по спине, на что орчиха в ужасе закричала и гусеницей попыталась отползти куда-то в сторону.

— Прекрати собой землю вытирать.

Я придавил Затару ладонью, на что та ещё сильнее закричала и задёргалась. Но очень скоро сдалась и прекратила барахтаться, только причитала что-то очень тихо. Ей потребовалось несколько минут, прежде окончательно затихнуть и чуть приподнять голову, пытаясь на слух понять происходящее.

— Г-господин? — стуча зубками прошептала Затара.

— А теперь слушай внимательно, — я схватил Затару под плечи и помог ей встать. Её покачивало от нервного потрясения, розоватая кожа лица побледнела, а тонкие губки подрагивали. — Если бы я действительно хотел тебе смерти, то сейчас бы тебя гноллы тащили к себе в логово. Чтобы сожрать.

— Я…

— Помолчи, — я дёрнул Затару за плечи, та ойкнула и чуть не осела. Пришлось прислонить её спиной к ближайшему дереву. — Но до этого ты не пыталась покончить с собой. Ты устраивала цирк, но… — я прервался, решив не отчитывать орчиху. Это только усугубит ситуацию. — Ты пыталась защититься от гноллов, пыталась бороться. Не знаю, хочешь ли ты жить, но ты точно не хочешь умирать. Так в чём проблема?

— А зачем мне жить? Я… — Затара хрипло прокашлялась из-за надорванной от крика глотки. — Я — изгой, мне не вернуться. Я бежала из племени, сестра должна будет казнить меня, если я вернусь.

— Кагата просила присмотреть за тобой.

— Два года. А потом? — Затару затрясло, заплаканные глаза вновь увлажнились. — Я… Что… Как… Как мне выжить? Одной?

— Говоришь, что я брошу тебя?

Затара попыталась что-то ответить, но расплакалась, что-то нечленораздельно промычала. И лишь закивала головой. Я недовольно цокнул и покосился на юг, в сторону южного материка, где родное племя Затары. Хотелось ругаться, но почти сорок лет назад Кагата спасла мне жизнь, я обещал отплатить. Я сдержу свои слова — но как присматривать и заботится о незрячей, практически беспомощной девушке?

— Никто не знает, что случится через неделю, а ты задумываешься на такой большой срок, — я отпустил орчиху, чтобы поднять кое-что с земли. — Но мыслишь ты неправильно. У тебя долгих два года придумать, чем заниматься. Да и, думаю, Кагата бы опечалилась, узнав, что её дочь так просто сдалась.

Я вложил в ладонь орчихи небольшой ножик с деревянной резной рукоятью и такими же ножнами. Затара кожей ощутила тонкие вырезы на дереве и вздрогнула, узнав подарок матери. Орчиха беззвучно заплакала, но сейчас лила слёзы недолго. Вскоре Затара громко шмыгнула носом, глубоко вздохнула и встряхнула головой.

— Два года, господин? — охрипшим, но всё ещё мелодичным голосом пропела Затара.

Я отвечать не стал, молча положил ладонь орчихи себе на плечо и пошёл к опушке. Там мелкое наказание моей скверной жизни чуть покачивалось около рюкзаков, стараясь согреть замёрзшие ноги. Наверно, с минуту назад Соя с тревогой высматривала нас двоих среди деревьев, но у девочки [Чувство магии] улучшено на одну ступень, она почувствовала наше приближение и успокоилась. Лишь с сочувствием посмотрела в заплаканное лицо Затары, когда мы наконец-то появились среди деревьев.

— Два года — долгий срок. Я не знаю, чем тебя занять и чем ты можешь нам помочь, — сказал я Затаре, глядя на Сою, машущую нам рукой. — Но у меня была семья, у тебя