Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

— Очень. Они — это ворота в жизнь, и первые шаги в ней.

— Как хозяин для меня? — Соя вопросительно чуть наклонила голову, из её бледно-жёлтых волос выпала травинка.

— Возможно. Вот ты бы что делала, если бы я умер?

— Я… я за хозяином, — девочка чуть подалась вперёд. Я не нашёл слов для ответа, лишь ещё раз попросил Сою следить за Затарой.

Пока мы разговаривали — звёздочки перелезли через высокий частокол, в кромешной тьме, не издав ни звука, не потревожив дозорного на вышке. Они разбрелись по поселению, неслышно прохаживая около зданий. Пока две звёздочки, от приближения обратившись белёсыми облачками, не заметили белую тряпицу на двери. Раздались пять коротких и два длинных стука. Я ответил тремя короткими и пятью длинными.

— Карету господину подать сюда? — из-за двери раздался шёпот.

— Господ здесь нет, я сам дойду, — я ответил шифром на шифр.

— В доме кто-то есть?

— Только те, кто со мной. Селян нет.

— Из дома не выходить. Через час уходим. Мы вызовем.

Две звёздочки ушли, собравшись с остальными в центре поселения. Затем они разбились на пять групп, по восемь разумных. И бесшумным ураганом пронеслись по поселению, группой заходя в дома и спустя минуту выходя из них. [Обнаружение жизни] показывало, что до группы в доме могло быть от трёх до восьми живых фиолетовых шлейфов, но после — в лучшем случае двое.

Спустя минут пятнадцать всё закончилось. Из двухсот селян [Обнаружение жизни] показывало лишь двадцать, притом большая часть брыкалась гусеницами на раскалённом камне. Так ещё к поселению с западной стороны пришла очередная партия разумных, почти в две сотни голов. Они зашли в поселение через открытые ворота и как-то осмысленно разбрелись по поселению.

Наконец, нам позволили выйти. Перед домом стояло три ксата в плотных куртках, рукояти их массивных кинжалов на поясах перепачканы кровь. За спинами троицы виднелись другие ксаты, выносившие голые трупы селян за пределы поселения, где их дожидались десятки импровизированных салазок. Трупы нагружали по десятке, а дальше шестёрка ксатов за верёвки тащила трупы на запад, к дальнему лесу. Из некоторых домов выпинывали живых девушек до двадцати лет, связывая между собой в живую линию: их рты заткнуты кляпом, а во взгляде страх и ненависть. И очень редко из домов, аккуратно, трепетно, выносили завёрнутых в простыни детишек, совсем младенцев или же годовалых. И несли к салазкам. Ну и возможную скотину из поселения гнали на запад, как и несли птицу в мешках.

— Лик'Тулкис? — на языке ксатов спросил один из троицы. У него на лбу татуировка глаза с вертикальным зрачком, сжимаемым зубастыми челюстями. И у двух его приятелей татуировка на лбу, как и всех ксатов, вычищавших деревню.

— Верно. Со мной две рабыни.

— Нам известно. Провоз оплачен. Я — помощник капитана. Выходим немедленно, путь неблизкий.

На улице всё ещё темно, но помощник капитана передал мне фонарь со свечой. Благодаря ему Соя хоть немного различала землю под ногами и не падала, пока мы шли за помощником на запад. Он молчал, я молчал, Соя и Затара молчали. Смысл вопросы задавать, если и так всё понятно? Но зачем им пленницы, и младенцы? И если с пленницами я ещё могу что-то предполагать, но насчёт детей теряюсь в догадках, потому что в поселении были и другие дети, но жизнь сохранили ребятишкам не старше года.

Через часа четыре мы вышли к берегу. На земле тюленьим лежбищем лежало несколько десятков лодок. Помощник приказал двум матросам отвести нас на корабли, а сам отправился следить за зачисткой поселения. Но мы плыли не одни. С нами стартанули все лодки, по два гребца с надзирателем и пленницей, а в некоторых вместо девушки плыли свёртки с детьми.

Флотилия в две дюжины кораблей стояла на якоре далеко от берега. Нас троих привезли к главному кораблю, как и детей, а пленниц отвезли к другим кораблям. Нас разместили в просторной каюте, занимавшей треть главной палубы: на кроватях мягкие пуховые перины, кресла и диванчик обиты бархатом, над потолком магические светильники в бронзовых подставках, а к одной из стен приколочен шкаф с десятками различных книг.

Я оставил Сою с Затарой в каюте, отдыхать после ночного рывка, а сам поднялся на верхнюю палубу. Где застал рослого ксата в пятью рядами коротеньких роговых отростков на голове, чёрной повязкой на одном из глаз, и привычной татуировкой на лбу. Он смотрел, как на мачтах кораблей всей флотилии меняли флаги с зелёного на жёлтый.

— Вопросы о случившемся надо оставить у себя, пассажир, — сухо отрезал капитан.

— Даже про время отправления? — я усмехнулся.

— Там стоят наши корабли, — капитан показал на запад и восток. — Предупредят, если кто каботажить будет. Тоже с поселением, за ним следят. Не будет гостей, так расправим парус не позднее завтрашнего утра.

— Но контрабандистами вас называют не из-за разоряемых деревушек, — от моих слов капитан медленно развернулся, положив руку на пояс рядом с мечом. Я усмехнулся, потому что ксаты контрабандой могут перевозить только одно. Естественные камни маны. — Если предположить, что поступит предложение о контрабанде детей, с одного материка на другой. За сколько?

— За пожелание идти к древнейшим. Накладно, дорого, невыгодно. Но… — капитан потёр подбородок, как и у всех ксатов без толики растительности. — Пятьдесят кило камней, и один корабль можно отрядить.

Очень много на аренду одного корабля. Но теперь можно с уверенностью сказать, что те беспризорники, массово уходящие ко Всеобщим Соборам — они остаются на своих материках. Или же Всеобщая Церковь астрономически богата и готова тратиться на такое.

Деревню зачищали до самого вечера, оттаскивая трупы в дальний лес и разделывая угнанных животных на берегу, чтобы отвезти мясо на корабли и там же засолить в бочках. Заодно на кораблях, куда отвезли пленниц, на палубах провели какой-то магический ритуал, окольцевав шеи девушкам рабскими кожаными ошейниками. Соя несколько раз выходила из каюты на палубу, подышать свежим воздухом, но долго не задерживалась — даже девочка чувствовала, что Затару нельзя оставлять одну. Орчиха совсем сникла, даже ела через силу, иной раз приходилось всовывать ложку ей в рот. Но Соя читала Затаре книги, и та не сопротивлялась, так что не всё так плохо. Оклемается, рано или поздно.

Капитан крикнул поднимать якоря. Ветер игриво хлопнул развёрнутыми парусами. Флотилия контрабандистов Южного Мыса поплыла на север, где нас высадят на границе между двух государств, как раз недалеко от Таритских жемчужных побережий скверны. Получится и чуток осмотреть их, и