Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

Затара остановилась, широко распахнув незрячие глаза. Она задрожала, Соя вскрикнула и вырвала ладонь из сжавшихся рук орчихи. Её губы затрясло, она прерывисто задышала.

— Да́ата… — прошептала Затара. С глаз на щёки упали слёзы. — Да́ата… Да́ата…

Я развернулся, предчувствуя нехорошее, и только приблизился к орчихе — как почувствовал, что мне на ботинок что-то упало. Золотая монета, которую я прятал в своём поясе, скрученном из чёрного полотна. Давнишнего подарка Кагаты, с золотым изображением дракона, израненным крылом прикрывающего котёнка от хищных птиц.

— Это неправда! — разревелась Затара, упав на колени. — Неправда!

Чёрный пояс истончался, рассыпался. От него отваливались куски, ветром разносимые трухой. С пояса к моим ногам упал кинжал, жезл, посыпались спрятанные монеты и кулёк с бодрящими зёрнами. Стоящая рядом Соя растерянно мотала головой, смотря то на Затару, то на меня. Я открыл лог-файл. Вкладку с клятвами. Там только личная клятва от Затары, общая клятва от дворфов, и родовая клятва от графа Трайска. Исчезла четвёртая, от Кагаты.

Затара взревела белугой, говоря что-то про какой-то вещий сон Кагаты, рассказанный ей ещё в детстве. Что Кагата видела, как у большой рыси с дырой в груди два котёнка. Второго, маленького, чёрные когти спасут от стаи лис и огромная туча закроет его чёрными крыльями; а ради возвышения первого и старшего котёнка мама-рысь расцарапает себе горло. Котёнок займёт её место и соберёт вокруг себя всех зверей во всех обликах. И через пятьдесят лет орки исполнят своё предназначение, возродят из своих душ раша́а ну Мкаату́х.

Соя гладила орчиху по голове, молча, не зная, какие слова подобрать. А я недовольно посмотрел на юг, в сторону орочьих земель. Как чувствовал, что просьба «взять с собой Затару на несколько лет» обернётся скверными последствиями. И вот что теперь делать? Кагаты больше нет, как и нет связующей ниточки памяти о прошедших днях и в заточении у орков, и в той пещере цепи гор, что зажата между расселиной и обычным и скверным лесом. Моё прошлое только что окончательно умерло. Осталась только настоящие и будущее, с плачущей орчихой, девочкой-троптосом и моей местью крылатым сукам.

Затара плакала долго, пока не рухнула обессиленно на землю. Она выплакала все слёзы, лишь моргала и прерывисто, чуть хрипло дышала. Мы с Соей кое-как помогли ей встать и умыться. Я собрал все выпавшие вещи, и мы продолжили путь. Правда, со стороны мы выглядели двумя пастухами, ведущими за собой поникшую овечку: Затара шагала с опущенной головой и не реагировала даже когда Соя звала её.

В поселение нас пустили не сразу. Стоявший в дозорной вышке страж поднял тревогу, и я долгий час перекрикивался с их главным баронетом, пока наконец-то массивные деревянные ворота не скрипнули. Я похлопал по гримуару, намекая на эмблемы Настрайской магической академии и Всеобщей Церкви, и смог убедить баронета хотя бы на несколько ночей впустить нас, отдохнуть, пополнить припасы и двинуть к городу. Ну и за жменю золотых, естественно. Нам разрешили воспользоваться одним из пустующих домов: урожай с полей собрали, озимые посадили, и глава намечающегося города разрешил некоторым семьям разъехаться на зимние заработки.

Соя по моему указанию всё время была с орчихой, что в бане на помывке, что во время ужина, принесённом слугой баронета, что на куче соломы, заменившей нам матрац, потому что хозяева дома всё ценное с собой забрали. Всё это время Затара молчала, лишь опечаленно вздыхала.

Первая ночь прошла спокойно: на нас никто не напал, но и контрабандисты не появились. Я лишь лежал на соломе и пытался понять, как они вообще собираются вытаскивать нас троих из закрытого поселения. Но, так или иначе, перед ночью я повязал на ручку двери белую тряпицу с красными и зелёными ромбами. Я получил её от клерка в банковском представительстве ксатов. А утром, понятное дело, тряпицу снял.

Днём я встретился с баронетом. Мы немного поговорили на отстранённые темы, а я рассказал о бандитском форте в лесу. Обрадованный новостью баронет приказал подчинённым готовиться к разведке. Та шайка кровь им пила, а с неделю назад так вообще додумалась до штурма — но в поселении почти двести разумных. Из них три десятка воинов, и все подчинены баронету. Отбились от разбойников легко, но отчитались в портовом городе о нападении. И решили избавиться от разбойников с первым снегом. Но раз поселение на диких землях, то и зачистку оплачивать баронету, а денег-то у него немного. Но раз всё решено, то высвободившиеся деньги пойдут на постройку рыбацких хижин у океана, с частоколом и прочей защитой, мол, воины и люди есть, а рыба на стол и продажу лишней не будет.

Вечером, встретившись ещё раз с баронетом, я за добрую новость о разбойниках получил новый пояс, красный, из плотной ткани, широкий. Я с удовольствием воспользовался им. И без удовольствия про себя отметил, что, если в эту ночь ничего не случится, то я смогу остаться на ещё одну. Не больше. На меня и так селяне косятся взглядами охочими до пришлой крови, ведь в рабынях у ксата мелкая девочка и незрячая подавленная девушка. Благо хоть баронет всё понял на словах про изучение скверны, вопросов лишних не задавал и селянам приказал мне не досаждать.

На вторую ночь я опять повесил белую тряпицу на ручку двери дома. И, сгрызя бодрящее зерно — лежал на сене, закинув руки за голову. По потолку скакал паук с длинными тонкими лапами, оплетая паутиной угол стыка между балками. А [Чувство магии] показывало чуть меньше двухсот ярких звёздочек вокруг, и ещё столько же тусклых, от животных.

К самому тёмному часу, когда до рассвета оставалось не меньше двух часов — на границе [навыка] появилась сперва одна яркая звёздочка. Потом другая.

Я потряс Сою, но это мелкое наказание вообще не просыпалось. Пришлось её больно ущипнуть за ляжку. Девочка вздрогнула и только открыла глаза — как к двум дальним звёздочкам добавилась ещё одна, потом три, ещё десять. Пока они не скопились группой в сорок тел.

— Хозяин… — начала говорить Соя, но я заткнул ей рот ладонью. Девочка от испуга аж одёрнулась. И всеми четырём руками отодвинула мою ладонь. — На нас опять напали?

— Не уверен, — я активировал [Обнаружение жизни], но других [гостей] не заметил, да и селяне мирно спали в своих домах. — Следи за Затарой, чтобы шум не подняла.

— Не поднимет. Она с того дня не говорит, — прошептала девочка, потирая сонные глазки. — Хозяин, а