Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

Мы уехали с первым караваном, но уже на второй день пути на нас напали оруки. Всего четвёрка, да вот только в караване лишь шесть повозок и четверо авантюристов, одному из которых огромной стрелой снесло голову в первую же секунду. Я отбил атаку, четыре орука для меня вообще не проблема — но паранойя недовольно огрызнулась, намекая на всякое нехорошее.

Следующие два города мы проехали без происшествий, и в третьем я готовился встретиться с представителем Ганзы. Я как раз запрашивал у лиги объяснения по жизни на материке: как обстоят дела после долгой войны, куда ходить не следует и прочее. Лига обещалась с этим помочь, но я приехал в город и в назначенной гостинице не обнаружил искомых постояльцев. А в гильдии авантюристов неприятно удивился. Только сам не понял, чему именно.

Мы с караванами всё время ехали на запад, вдоль береговой линии, и через город я собирался двинуть на северо-запад — как раз постепенно огибая предгорные холмы цепи гор, тянущейся практически до севера. А сборный караван из обычных караванщиков и ганзейцев двигался нам на встречу с северо-востока. За два дня пути к соседнему городу их смела детская миграция циклопов и верлиок. Выживших не нашлось среди пятнадцати возниц и охраны, пассажиров и множества примкнувших.

Но самым неприятным в гильдии было практически отваливающаяся от стены доска с заданиями, под тяжестью прикреплённых к ней листов; неестественно полупустой зал гильдии; и взгляд работника гильдии, сидевшего за стойкой и будто молящего всех богов чтобы хоть ксат выполнил парочку заданий. Стоило ему узнать, что я пришёл исключительно с расспросами, как он резко поменялся в лице и чуть не плюнул в меня. В его взгляд вернулась привычная мне ненависть. И непривычное желание убить. Как и у всех остальных разумных, которых я вообще видел на северном материке. Настолько яркое, неприкрытое желание, что даже караванщики, с кем я ехал пассажиром, говорили со мной только об оставшейся дороге до города. Как и хозяева гостиниц, где мы останавливались, отказывались хоть что-то рассказывать даже за стопку золотых монет.

Уничтожение каравана Ганзы поломало мои планы, но останавливаться было нельзя. Я отправил в лигу сообщение, где меня можно будет найти. И послал весточку в город подле первозданного сада высших эльфов, предупреждая о задержке из-за наступающих морозов. С каждым днём становилось всё холодней, в повозках караванов с каждым пройденным городом всё больше места занимали запасы дров на экстренный случай и тенты для загородки стоянок.

На одной из таких, ночью, между двумя городами, на нас напали гноллы. Затем мы напоролись на отряд из шести миносов: монстры как кентавры, но эти были с телом коровы, человеческим торсом с двумя парами рук и головой коровы. Не будь в караване лошадей, и миносы обошли нас стороной, но они впадают в животную ярость при виде коней, коров, овец и прочих копытных, если ими владеют разумные. Шестеро миносов безумным ураганом за какую-то минуту изничтожили две стоянки по две повозки в каждой. С возницами, охранниками, пассажирами и прочим. Наша стоянка должна была стать следующей. Если бы я не выскочили на тварей и не перебил их, то исчезла бы как минимум половина каравана из двадцати трёх повозок. Но даже после спасения все в караване продолжили смотреть на меня с едва подавляемым желанием убить.

Я в какой-то момент поймал себя на мысли, что хочу изменить маршрут и заехать в город с представительством Ганзы — но нужно торопиться. Да и совсем глупо заходить к ксатам и пытаться что-то у них выяснить — после убийства того дракона-идиота мне лучше держаться подальше от священных миссий, на всякий случай.

После случая с миносами на караваны, в которых мы ехали, напали ещё два раза бандиты, три раза гоблины. И один раз ламии. Они десятком юрких молний выскочили из леса, набросились на замыкающую повозку, схватили всех, кто был в ней и шёл рядом, и так же быстро уползли в лес.

А поверх всего этого — холод. Последние недели мы ехали на санях по выпавшему снегу. Одежда-то в городах была куплена новая, плотная, тёплая, зимняя, Соя с Затарой не мёрзли. Зато я дрожал облезлой собакой в трёх слоях одежды, в двух парах ботинок, завернувшись в свои плащи и заблаговременно купленные овечьи шкуры, сшитые в широкое полотно. Я ехал, мёрз и про себя клялся, что приеду в город при саде длинноухих и не выйду за его стены до самой весны. Но сейчас, смотря вслед уходящему из гостиницы нутону в белых церковных одеждах, я не сдержал злобный утробный рык.

— Спокойней, чем на южном, да? — процедил я и едва не сплюнул.

— Хозяин, — стоявшая за моей спиной Соя робко дёрнула меня за рукав. — Они знают?

— Знают, чтоб им икалось, — я быстрым взглядом промелькнул по лицам постояльцев гостиницы, прервавшим завтрака и наблюдавших за коротким разговором между ксатом и церковником. Или же между инквизитором церкви и сулином.

Мы вернулись к завтраку, да только мне кусок в горло не лез. Мы вчера приехали в пограничный город королевства, а там — одно из трёх небольших княжеств, окружающих многокилометровое дерево с широченным лесом. И княжества подконтрольны длинноухим через марионеточных князей. Такую систему используют длинноухие на южном материке, и я сомневаюсь, что на северном будет другая ситуация.

Мы планировали сегодня отдохнуть и завтра двинуть в княжество, а там пограничный город, ещё один — и столица, где меня ждут. Я со вчерашнего дня предвкушал наслаждение, что расскажу длинноухим всё виденное в осквернённом саде и запрошу за эти знания самое для меня важное. Я с самого пробуждения прокручивал это в мыслях: как же длинноухие изготавливают настолько мощные обереги от скверны, способные продержаться в ней десятки часов; как развиваются [Чувство и Знание магии]; и, может быть, пойму смысл для фуаларал отправлять толпы смертников к тем огромным яйцам в гнёздах на вершине осквернённого дерева. Последнее — необязательно, но первые два всенепременнейше нужны для создания блокирующих ману перчаток. И избавления от [осквернения].

Я уже предчувствовал скорые ответы и с приподнятым настроением спустился вместе с Соей и Затарой на завтрак, игнорируя ненавистные взгляды и эту потаённую жажду убийства постояльцев. Стоило разносчику поставить перед нами тарелки с кашей с вялеными ягодами и свежеиспечённый хлеб — и дверь в гостиницу распахнулась как от порыва ветра.