Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

За воротами на земле нас дожилась другая карета с лошадьми, так что мы быстро домчались до следующих ворот. Потом ещё одна поездка, и ещё. И мы наконец-то прибыли к основному дереву. Поднимаясь к облакам, его огромная крона раскинулась на многие километры, а массивные корни горушками торчали из-под земли.

Карета остановилась около одного из входов в дерево. Вот только там не было ни одного длинноухого, кроме тысячи стражей. Они цепочкой протянулись по лестничным переходам между ярусами и всегда низко склоняли головы, стоило нам пройти рядом.

Лутарикий с приятелями повели меня наверх по пологим и чуть винтовым лестницам, старательно обходя мимо всяких значимых мест, особенно залов с круглыми кристаллами, которые я видел в захваченном скверной дереве. Тогда одна из смертниц вроде как пояснила, что круглые кристаллы связаны со всеми банками длинноухих на всех материках. Но меня ничуть не огорчало, что в нормальном дереве я не мог глазами увидеть происходящее — потому что я чувствовал происходящее.

В прошлый раз, в осквернённом дереве, моё [Чувство магии] было улучшено лишь дважды, по разу на [дальность и чувствительность]. Из-за этого я многого не замечал, но сейчас [чувствительность] улучшена дважды, и от ощущаемого у меня извилины едва не заворачиваются узлом. Древесина, стены, пол, ступеньки, потолок, всё вокруг пронизано тысячами белёсых каналов. Они переплетаются сложнейшей многогранной паутиной, по её ниточкам в хаотичном порядке, но очень плавно перемещаются крохотные белёсые облачка. Чем-то похожие на облачка в телах разумных в местах сосредоточения их маны.

Но если эти паутинки каналов и крохотные облачка лишь насторожили, то паранойя практически пнула меня под хвост, когда я заметил одну закономерность. Чем выше я поднимался к верхнему этажу — тем больше становилось облачков. В какой-то момент мы приблизились на расстояние в двести метров к последнему этажу и у меня перехватило дыхание. Наверху [Чувство магии] показывало сотни колонн, мерцающих белёсым, одна из которых выделялась диаметром в несколько метров. И располагалась они именно так, где и в осквернённом дереве я видел деревянную колонну с утопленными в неё кристаллами души.

Спустя долгий час подъёма мы наконец-то добрались до последней лестницы. В захваченном скверной дереве её охраняли длинноухие стражи, стоя недвижимыми статуями через каждую ступеньку. Но сейчас лестница пуста. Я недобро покосился на шедшего рядом со мной Лутарикия.

— По вашему замешательству я верю вашим словам. Вы действительно были на самом верху, — Лутарикий мечтательно посмотрел вперёд, на поднимающуюся лестницу. — Но сегодня великий день, кое-что изменили. Ничего не должно помешать нам.

— Мы будем…

Я хотел спросить, будем ли бы одни, как лестница круто завернула вбок. Впереди показалась двойная деревянная дверь со знакомой фреской. На правой двери, на массивных ветвях сидят десятки огромных птиц с тремя когтями в локтях крыльев, а на левой двери группа длинноухих эльфов в балахонах тянет руки в сторону птиц, как бы принося им что-то в дар. В центре, между эльфами и птицами — изображён кристалл правильной геометрической формы как из двух скреплённых в основании пирамидок.

— Знакомая дверь, — проговорил я случайно.

— Это радует, потому что мы рассчитываем на сдержанность, — будто нарочито натянутый фальцет Лутарикия дёрнулся. Эльф не спускал взгляда с двери и глубоко задышал, успокаиваясь. И его два приятеля, чем ближе подходили к двери, тем сильнее пружинили в коленях.

Лутарикий медленно, с почтением открыл двойную дверь. За ней — просторное помещение, пронизанное древесными колоннами. На уровне плеч в них утоплены ромбовидные кристаллы, идентично похожие на кристаллы душ, притом некоторые только начали погружаться в древесину, а от других едва заметно торчит тонкая грань. Но Лутарикий с приятелями смиренным шагом прошли в центр зала, к самой большой колонне. Рядом с ней стояла деревянная подставка для посоха.

Лутарикий жестом позвал меня подойти. Пока я приближался, для вида мелькая взглядом по колоннам, что из любопытства осматриваю их — эльф приложил ладонь к колонне.

— Ещё немного, и я стану частью высшей воли, — тихо произнёс тот.

— Мы все мечтаем об этом для себя, — возвышенно проговорил напарник Лутарикия, приложив руку к груди.

Лутарикий показал мне на стойку для посоха и объяснил, что сейчас произойдёт то же самое, как при использовании маяка дальней связи. Они втроём станут проводниками и разговор не услышат, но после им потребуется отдельное время.

Моя паранойя орала благими матюгами от скверного предчувствия, что сегодняшнего разговора вообще не должно произойти. Но без него мне не узнать секрет защитных оберегов длинноухих. Они полностью блокируют скверну внутри меня, и это всенепременнейше пригодится при избавлении от [осквернения].

Посох с лёгким стуком встал на подставку. Лутарикий с почтением медленно опёр на колонну ладони. Я встал за его спиной и вытянул руки в стороны. Приятели Лутарикия положили мои ладони к себе на головы, заодно положили по руке на голову мне и Лутарикию. Всё было готово. И я только успел подумать, что лучше было бы мне вообще никогда не заходить в тот осквернённый сад — как у меня в разуме будто открылась форточка от проброшенного канала мыслеречи. Но, в отличие от обычного, моё сознание засосало в эту форточку и полностью отрезала от тела.

«Наконец», — слаженным, унисонным хором проголосили сотни тысяч и миллионы голосов. — «Тысячи лет существования — мгновение, семь лет ожидания — мука», — все голоса разной интонации и тембра, они сливались единым грохочущим потоком, заставляя моё сознание подрагивать.

«По одному говори. У меня нет запасных мозгов».

«Я говорю едино и неделимо от Ханяяса-Асуузаса-Налеяна», — продолжал хором отвечать сонм голосом. — «Я часть сосредоточения высшей воли и говорю от себя и всех нас. Это я обращаюсь к тебе, ничейное дитя Лик'Тулкис, исполнивший значимое».

«Я пришёл сюда не ребусы отгадывать».

«Нетерпеливость скоротечного сознания — привычна. Ты, ничейное дитя, пришёл говорить со мной. Вы называете нашу расу фуаларал, лесными эльфами, но запомни говорящего с тобой и стоящих рядом, мы — фалаас-аялуш-руулаанта, дети Возвышенного Послания. Дети Аялуша-Руулаан», — голоса замолкли, моё сознание обволокла гудящая и какая-то почтенная тишина, будто голоса где-то между собой возносили молитвы. — «Я представился тебе. Я знаю тебя. Было передано, что ты хочешь изменить условия, на которых тебя впустили в непоколебимое сосредоточение воли».

«Не изменить, но предложить новую. Мне нужны знания и помощь от сегодня до весны».

«Раз новая, то закончи старую. Говори, всё. Я помню условия».

Меня хоть