Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

и обрадовало, что наконец-то получилось узнать полное название расы длинноухих и название их богов — но какого хрена этот сонм голосов обращается ко мне каким-то «ничейным дитём»? Неужели у длинноухих сеть информаторов настолько широка, что эти голоса знают о моей отверженности от остальных драконов? Нет, это вряд ли. Но они уж точно знаю, что в академии меня несколько раз пытались убить якобы другие ксаты. Или даже знают, что именно драконы приезжали смотреть, как их подопечного загрызёт порождение скверны. И как практически в открытую я объявил им войну.

Я оставил размышления на потом, сосредоточившись на рассказе об осквернённом саде. Рассказал голосам, как убивал нежить; как зачистил и осмотрел базу длинноухих пограничников; как вместе с вереницей смертников шёл по скверному саду, через высокие ворота переходя из одной зоны в другую. Рассказал, где стояла нежить, как часто погибали смертники и как вместе с двумя эльфийками добрался до ствола основного дерева, где умерла первая эльфийка, и мы с оставшееся двинулись в путь, проходя по паутинам широких винтовых лестниц и всяких залов с круглыми кристаллами. Как недалеко от конечной точки маршрута умерла вторая эльфа. Как я добрался до зала с колоннами. И что видел в гнёздах из стволов деревьев яйца всех расцветок и узоров, и что все они выше человеческого роста.

«Значит…» — сонм голосов дрожал от возбуждения, — «… можно пройти? Пройти и вернуться?»

«Если было бы нельзя, то мы сейчас не говорили бы».

«Восславься день!» — закричал хор голосов в экстазе. — «Восславимся все, сосредоточенные в высшей воли и только готовые ей стать! Великий день», — голоса вдруг замокли, и начали говорить вновь, но теперь казалось, что вместо миллионов говорили лишь несколько десятков тысяч. — «Как свидетель воли и жизни Аялуша-Руулаан я говорю тебе, Лик'Тулкис — ты принёс то, о чём и мысли не было. Подумай, осознай. Тысячи лет назад я и каждый фалаас-аялуш-руулаанта следовал помыслу и развивал в своих душах [жизненность, силость, духовность, магичность и величавость]. Потом другие остались с тем, что есть в тебе, и заветом возвращения и отмщения. А затем две тысячи лет я, мы и другие следовали высшей воли, содрогаясь от омерзения, случившегося с миром. И вот теперь ты… именно ты, кого не должно быть, принёс то, о чём можно было только мечтать. Ключ от исполнения воли…»

«То есть слухи о том, что длинноухие выкупают Юдскую присадку и Малитарский концентрат — не слухи, а правда? Собрались всей расой двинуть к центру сада… чтобы что?»

«Это только нам знать. Но, ты прав: многие пойдут туда. Крайний срок через пятьдесят лет. И ты прекрасно знаешь, зачем оно нужно. Это из-за тебя Тамогбагр Барндорат за последний год едва ли не продались Всеобщей Церкви всей расой. Это ты принёс им что-то, что надо очистить от скверны, но без участия церкви. Я не знаю, что именно ты принёс, но я знаю, с кем именно оно связано».

Я старался вести себе как можно спокойней, но внутри у меня всё клокотало от возбуждения. Не знаю, кто эти все голоса, но длинноухие собрались не просто пробраться в крону огромного дерева и как раньше облить раствором яйца, чтобы попытаться кого-то вылупить из них. На это указывает сходство событий, когда длинноухие закупают всякое для оберегов и защитных зелий и двигают в осквернённый сад, и когда после этого с восточной части южного материка разлетаются осквернённые беркуты. Но теперь длинноухие каким-то образом собрались, получается, вытащить яйца из скверны и очистить их от неё. Как и дворфы, собирающиеся очистить тот глаз. И эту цифру в пятьдесят лет — я её уже слышал, от Затары.

«И вы собрались сделать тоже самое, но только с теми яйцами? Удачи передохнуть раньше, чем успеете добраться до самого верха».

«Это уже другим решать, как исполнить замысел», — голоса умолкли, размышляя. — «Только если ты не собрался помочь в обмен на помощь».

«Сперва закроем первый уговор. Но перед этим один вопрос: почему именно пятьдесят лет?»

«Потому что не нужно больше ни дня, чтобы исполнить намеченное», — возвышенно, гордо пропел сонм голосов. — «Что до уговора, то ты превысил все ожидания. Ты получишь знания о наших оберегах, ты увидишь, как их готовят, от начала до самого конца. Во всех подробностях. А теперь…» — голоса дрогнули от возбуждения. — «Что ты хотел предложить и попросить?»

И бритому ёжику понятно, что меня только что подкупали подробностями изготовления оберегов. Но это проблема голосов, потому что я и без этого подкупа готов заключить с ними ещё одну сделку.

«Бесплатное изготовление самого мощного оберега или чего-то подобного в ваших мастерских по первому требованию. В любой момент. Дальше — я хочу знать, как развиваются навыки [Знание и Чувство магии]».

«Смешно это слышать от тебя».

«Смешно — не смешно. Плевать. Считай… или считайте, что я хочу услышать версию фуаларал», — я взял паузу, но голоса молчали, показывая, что согласны. — «Сейчас нужно приютить двух прибывших со мной разумных, до весны, пока я не вернусь. Троптосу надо раз в две недели давать по кружке грудного молока и найти наставника, а девушке восстановить зрение и найти учителя. И надо подтвердить или опровергнуть кое-какие слухи, не больше».

«Взамен?»

«В ближайшие тридцать лет я прибуду к Тамливитскому саду скверны и найду удобный путь до перехода между пограничной и внешней зоной. Такой путь, чтобы смогла телега проехать».

«Этого мало, это и без твоей помощи могут совершить другие».

«А другие смогут навсегда очистить от нежити первый километр пути?»

«Как на Чалой равнине?» — в сонме голосов мне почудилась лёгкая усмешка. Когда-то давно нежить бросилась за мной и перебила наёмников, когда как нежить никогда не будет преследовать обычного разумного.

«Если надо завалить сотню длинноухих, то могу и как на Чалой равнине».

«Обойдёмся без этого. Сделка заключена, если очистишь первые два километра. Подробности обсудишь с Лутарикием».

Темнота в сознании рассеялась вспышкой. Меня вернуло в тело, в висках больно кольнуло, дыхание сдавило. Я натужно вздохнул, отгоняя наваждение. И не только я один: впереди и по бокам от меня трое эльфов сгорбились, сотрясая плечами в попытке отдышаться.

— Я так понимаю… вы закончили? — Лутарикий тяжело вздохнул и повернулся ко мне, от резко навалившейся усталости его белоснежная кожа, казалось, мёртвой маской обтянула череп.

— Да. Все подробности мне обсуждать с вами.

— Тогда позвольте нам несколько минут… — Лутарикий глубоко вдохнул, на секунду задержал дыхание и медленно выдохнул, отгоняя усталость. — Нам