Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

всё ещё мелкое щебетное наказание, дышавшее мне в пупок. Но оставлять Сою мелочью нельзя, троптосу опасно быть слабым, поэтому я запихнул ностальгию в самый тёмный угол сознания и потрепал бледно-жёлтую макушку. И сказал, что девочка растёт красавицей. На мой комплимент Соя залилась краской, вбурилась лицом мне в грудь и ещё сильнее сжала объятья. У меня едва не затрещали рёбра.

Я кое-как выпутался из объятий слишком крепких для девочки на вид лет тринадцати. Сидевшая в кресле Затара и вовсе постеснялась меня как-то приветствовать. Она лишь опустила голову и застенчиво сложила руки в замок. Но я решил на орчиху не давить, последние полгода ей всяко пришлось многое пережить, обдумать и осознать.

Следующим днём Лутарикий попросил о встрече и ненавязчиво спросил о моих дальнейших планах: ему хотелось быть уверенным, что не случится неприятностей с озвученной помощью в расчистке осквернённого сада. Тем более Лутарикий обмолвился, что ксата с символами Настрайской магической академии и Всеобщей церкви видели направляющимся к Собору Кафдории. Скрывать что-то было бесполезно, но и распространяться о своём задании я не собирался. Я лишь сказал, что отправлюсь в город Эльбен.

Южный материк выглядит как перевёрнутый усечённый треугольник. Первая горная цепь начинается чуть-чуть выше левого угла срезанной части и тянется на север почти до самого конца материка. Вторая цепь начинается где-то на уровне середины первой и тянется на восток почти до побережья, где загибается на юг.

Цепи гор делят материк на три части: западную, южную и северную. И между двумя цепями гор есть широкий проход. Я видел его ещё в прошлый раз, когда летал над материком. И Эльбен расположен чуть правее и южнее прохода. Вполне удобное расположение около торговых маршрутов, но не на них самих и во время войны его игнорировали как не имеющего стратегического преимущества. Это если верить словам Лутарикия. А ему нет смысла врать.

Лутарикий тогда немного подумал и попросил подождать со вступлением в караваны. Он вместе с приятелями хотел убедиться в моём безопасном пути хотя бы до Эльбена, тем более город этот небольшой и вполне мирный. А уже к обеду, когда я с Соей и Затарой гулял по весеннему городу и слушал бессвязный, но восхищённый рассказ девочки о городе и лавочниках с самыми вкусными угощениями — меня догнал слуга князя. И передал просьбу от Лутарикия немедленно записываться караван, отходящий в восточном направлении. Через три города нас будет ждать длинноухий торговец не самым частым, но всё ещё нужным многим товаром. Он как раз начальник каравана, направляется с южного побережья в сторону Эльбена. Меня устроят охранником, чтобы денег подзаработать, а Сою с Затарой возьмут в пассажиры бесплатно. Главное, чтобы Затара не гнушалась пользоваться полученными за зиму навыками.

Меня это предложение насторожило, но денег у меня осталось мало, едва хватит на гостиницы в городах. Да и паранойя вела себя тихо, поэтому я согласился. А при встрече нисколько не удивился «не самому частому, но нужному многим товару». Да и размышлять о нём не собирался. Рабы. Они плелись около повозок, в кожаных ошейниках и тряпичных обносках, их постоянно подгоняли криками, потому что никто не хотел больше нужного оставаться в диких землях между городами.

Чем дальше мы продвигались на север, тем меньше горожане смотрели на меня с желанием убить. Ненависть и презрение никуда не делись, но притуплялась жажда расправы с якобы главным виновником прошедшей войны. Из-за неё в городах я видел чуть больше женщин, чем на южном материке, а также калек, просящих милостыню у входов в города и около церквей. В остальном проездка шла спокойно.

Первое нападение на караван случилось, когда мы проехали половину пути до Эльбена. Чувствуя группу из сорока звёздочек, я аккуратно передал новость по каравану, что якобы кого-то заметил за деревьями левее каравана, и вскоре все рабы и примкнувшие попутчики спрятались за правыми бортами телег. Охранники же шли рядом с лошадьми, щитами прикрывая их и возниц от случайной стрелы.

Налетевшие на нас гоблины померли быстро, мы оттащили их трупы в лес, чтобы на дороге не валялись, и двинули дальше. А к вечеру встали на привал. Меня постоянно ставили в ночное дежурство, из-за моего ночного зрения, поэтому после ужина я сразу ложился отсыпаться. Но сегодня, из-за вовремя замеченного нападения, меня в дежурство поставили самым последним, ближе к рассвету, так что я решил немного подольше посидеть около костра с кружкой горячего травяного взвара.

Я отхлебнул взвара. Приятное тепло растеклось по глотке. Начало последнего весеннего месяца, воздух в лесу всё ещё пропитан сыростью от непросохшей земли, так ещё день назад в этих местах дождь шёл и некоторые телеги едва не увязли в разбухшем грунте.

У соседнего костра, в метрах десяти, освещёнными ярким пламенем, сидели отдыхавшие извозчики и охранники. Там же сидела Соя, оперев голову на верхнюю пару рук и мечтательно кивая в такт песни.

Пройду я по дорожке,

Рядом с лесную опушкой,

Шукать я стану милого,

Молясь, дабы не сгинул он…

Мелодичным, певучим голосом тянулась песня о деревенской девушке, уже который год дожидавшаяся суженого, авантюристом подавшегося на задание да так и не вернувшимся. Затара чуть покачивалась, то складывая руки на груди, то ведя ими в стороны, преследуя видимые только ей нити мелодии. Кроме песни ничего не было слышно, все за соседними кострами молчали и даже деревья будто крепили свои ветви, стараясь не шуметь.

Ко мне подошёл длинноухий эльф с широкой улыбкой и в толстом халате, вязанном из нескольких слоёв пряжи и расшитым золотыми вставками, переливающимися при свете костра. Длинноухий шёл летящей походкой разумного, достигшего всех поставленных целей и нынче наслаждавшегося жизнью.

— Ты, мой друг, какой-то невесёлый, — по-торгашески тараторя говорил эльф. — Почему? Спать же будешь всю ночь, дежурство утром. Послушай, как льётся песня твоей подопечной.

— Она не моя подопечная, Амадеус, ты это прекрасно знаешь.

— Но не ты ли просил талуяра-унаарэ обеспечить твою подопечную учителем, новой одеждой и окружить заботой? И не только её, но и твоего… раба.

— То, что я попросил Лутарикия, ещё ничего не означает. Я лишь присматриваю за ней и защищаю.

— Для этого всего существует слово «подопечная», — Амадеус по-доброму усмехнулся и погрозил мне указательными пальцами. — Ты как колючий кактус, никак не хочешь подпускать к себе. Почему? Что я сделал плохого для тебя? По просьбе Лутарикия я обеспечил тебя в охрану за достойное вознаграждение. Я обеспечил бесплатное пассажирство твоей рабы и подопечной, главное, чтобы она ласкала наш