Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

подобной канализации на всех материках. В самых крупных городах, конечно. Баскар был одним из тех городов. Четыре канализации, четыре крупных столицы, четыре материка, — длинноухий задумчиво покачал головой, подбирая слова. — Взамен, чтобы увековечить свой поступок, мы потребовали барельеф. Хотелось разместить его над входом, показывая наше величие. К сожалению, тогдашнее руководство нашей расы не имело особого влияния, поэтому их просьбу исполнили иначе и барельеф высшей воли разместили в самом низу, куда никто никогда не заходит из разумных.

— Получается, на оплату строительства тогдашнее руководство пользовалось живыми деньгами? Или расписками?

Я внимательно посмотрел в глаза Амадеусу. Тот сжал губы и только захотел ответить, как раздались бурные аплодисменты со стороны костра, где выступала Затара. Орчиха легонько поклонилась всем, и в этот же момент один из караванщиков поднял в руке массивную бутылку с широким горлышком. В ней покачивалась тягучая жидкость цвета старой дубовой коры.

Амадеус при виде бутылки вскочил и быстрым шагом помчался к костру. Где пригрозил караванщику не сметь спаивать «нашу» прекрасную пташку. Мужик начал отнекиваться, что Амадеус сам знает о содержимом и ничего такого в настойке нет, но длинноухий строго пригрозил караванщику никогда больше пташку не спаивать. Затем эльф попросил всех не засиживаться за костром и расходиться отдыхать. Вечер хоть и чудесный, но караван ещё не доехал до города. Это уже второй раз, когда Амадеус так резко реагирует на эту бутылку.

Амадеус аккуратно взял Затару под руку, не смотря на Сою брезгливо поманил за собой, и повёл девушек ко мне. Соя с разбега плюхнулась на бревно по правую руку от меня и мечтательно протянула:

— У Затары такой красивый голос. Всем так нравится её слушать. А можно я…

— Нельзя.

— Но я ещё не сказала, — та обиженно надула светло-фиолетовые щёки.

— Я прекрасно знаю, что ты скажешь. Тебе нельзя идти со мной рядом и быть охранником.

— Но я хочу помочь хозяину!

— Я всё сказал. Продолжишь перечить и жопу надеру так, что сидеть не сможешь, — на этих словах Соя вздрогнула и прикрыла верхней парой рук своё мягкое место.

— У тебя прекрасная компания, — Амадеус усмехнулся, всё ещё поддерживая Затару под руку. Я молча перевёл взгляд на неё, но орчиха покраснела и отвернулась.

— Присаживайся, или так и будешь стоять? — я с намёком покосился на место по левую руку от меня. Затара молча присела рядом и застенчиво сложила руки в замок на бёдрах.

Я невольно покачал головой, потому что не в силах бороться с происходящим. Как вернулся в княжество с поездки, так Затара всё воротит мордашку от меня. Хотя — это правильно. Почти десять лет быть незрячей, а потом узнать, что вернувший тебе зрение и твой защитник на ближайшие два года — это старая сморщенная морская губка болезненного розовато-морковно-серого цвета. Притом лысая и с роговыми отростками на голове.

— Что не так с бутылкой? Там же настойка, помогающая отдохнуть, — я с намёком кивнул Амадеусу на соседний костёр. Там караванщик серебряным черпачком разливал в кружки густую, почти желеобразную жидкость. Амадеус проследил за моим взглядом, отряхнул чистый подол плотного халата как от налипшей грязи, и устало закатил глаза.

— Зонбакская настойка из пещерных слизней, — длинноухий немного подумал, поправил золотые локоны и с намёком прислонил палец ко рту. — Не советую её пить. Эту настойку делают только в одном месте, в деревушке на южном материке. Рядом есть пещера, глубокая и влажная, там очень много мха. Вот там этих слизней и находят. Вот только… они не пещерные, — Амадеус не сдержал отвращение и скривился. — В часе ходьбы город расположен. Канализация дотягивается до той пещеры. И они, так получилось, соединены через небольшую брешь. Поэтому лучше воздержаться от этой настойки. Но это только между нами, — длинноухий хитро подмигнул.

Я выдавил из себя нервный смешок, представляя масштаб скандала, если подобное всплывёт. Когда в гильдиях авантюристов и вольных наёмников вывешивают задания на охоту на грибных, ягодных и прочих пищевых слизней, то иногда находятся уникальные идиоты. Они подменяют пищевых слизней на канализационных. Но это выяснить очень просто. При контакте с горячей золой из тела мёртвого слизня выделится жидкость и начнёт шипеть. Если такое произойдёт, то у идиота-авантюриста, в лучшем случае, отберут регистрацию в гильдии и накинут такой штраф, что ему будет впору в рабы подаваться.

— Интересная информация. Благодарю, я многое сегодня узнал.

— Это хоть и был больше монолог, чем диалог, но сегодняшний вечер мне приятен, — Амадеус чуть кивнул. — Надеюсь, мы ещё повторим его. До Эльбена путь долгий.

Амадеус чуть поклонился Затаре, поблагодарил её за прекраснейшее выступление и выказал самую горячую надежду, что и завтрашним вечером она порадует всех своим прекрасным пением.

— Мне самой приятно радовать других, — без особого стеснения прочти пропела Затара, ответив Амадеусу широкой улыбкой.

— Слова, достойные летописей, — Амадеус только развернулся, чтобы пойти к своему шатру, но я его остановил.

— Можешь обращаться ко мне Ликус, — мой голос сквозил недоверием, но я решил рискнуть. Тем более что мне ведь придётся оставить Сою с Затарой в Эльбен и хорошим подспорьем будет заиметь разумного, к которому они смогут обратиться за помощью.

Амадеус повернулся ко мне вполоборота, не веря в происходящее. Но по-доброму улыбнулся.

— Благодарю, Ликус. Надеюсь, мы друг друга не разочаруем.

Стоило Амадеусу отойти, и к нему приблизился начальник охраны каравана. Суть их разговора я понял по кивку на повозку, где из двух лошадей осталась одна. Длинноухий успокаивающе приподнял ладони и устало показал на своих рабов. И так понятно, кто до следующего города будет тянуть повозку.

Сидящая рядом со мной Соя нетерпеливо поёрзала да вскочила. Она, уже больше похожая на девушку, встала передо мной, недовольно подбочившись верхней парой рук. Спрятанная под курткой на животе нижняя пара чуть дёрнулась, явно от сжавшихся кулачков.

— Нам долго ещё осталось ехать?

— Где-то с месяц. К лету приедем.

— Мне… — Соя только набралась смелости и аж вздёрнула носик для глубокомысленной тирады, но мой осуждающий исподлобья взгляд моментом выбил всю её храбрость. — Мне скучно, хозяин. Постоянно сижу, ничего не делаю. Хочу чем-нибудь заниматься, хотя бы как Затара.

— У тебя же есть ткани и пряжа.

— Неудобно, когда повозка качается. И руки мёрзнут. Пожалуйста, хозяин.

— Соя, милая. Мы ведь с тобой уже разговаривали, что господину нечем тебя занять, — мелодично пропела Затара, смотря на девочку своими прояснившийся глазами тёмно-малахитового цвета как из самого глубокого рудника.

— А почему бы тебе самой с хозяином не поговорить, — Соя состроила язвительную мордашку. Затара машинально, инстинктивно посмотрела на меня, мгновенно залилась