Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

— Я подышу воздухом, — я показал на одну из двойных дверей в зале. Их всего шестнадцать. Половина ведёт на винтовые лестницы, вторая половина к массивной кроне дерева. Лутарикий мой намёк понял и переглянулся с товарищами. Они чуть кивнули. Мне этого хватило.

За дверью, как и в осквернённом саде, начиналась окружавшая ствол широкая площадка. От неё тут и там уходили небольшие лесенки, вырубленные в живой древесине массивных ветвей. Гнёзд не было, зато лесенки заканчивались обширными древесными мозолями, будто долгие века подряд что-то давило на ветви. И этим чем-то могли быть только пропавшие гнёзда из стволов деревьев.

Удивительно, но я не почувствовал холода на высоте в километр, да ещё и зимой, лишь ветер громко трепыхал высокими ветвями, вечнозелёными и мощными. Я немного погулял среди ветвей, но ничего необычного не заметил и вернулся к двери. Я опёрся спиной на стену. И очень крепко задумался, [Чувством магии] ощущая, как три звёздочки внутри помещения выстроились в треугольник перед вертикальным скоплением тысяч звёздочек.

У длинноухих отменная осведомлённость о дворфах, но это явно взаимно. Первые у вторых заказывают различные кристаллы, а взамен получают некоторые преференции в банках. А там ещё всякая торговля и прочее. Думаю, дворфы уже знают, что эльфы замыслили что-то грандиозное в их осквернённом саду. Только как подтвердить эти мысли? Да и что вообще все они решили устроить?

Получается, что дворфы хотят очистить от скверны принесённый мною глаз Актарида, а длинноухие хотят то же самое сделать с теми огромными яйцами. Нетривиальная задача. Им ведь надо пройти через скверный сад и толпы нежити с массивными оберегами на плечах, подняться на самый верх, как-то спустить яйцо на землю и тащить его обратно. И это всё, в лучшем случае, за сорок восемь часов, из-за ограниченности даже самых сильных оберегов. Так ещё же им надо будет защитить от скверны инструменты и прочее. Перед эльфами стоит аховая задача, но, судя по всему, о цене они не скупятся.

Я долго ждал, когда три звёздочки наконец-то зашевелятся и отлипнут от вертикального скопления тысяч звёздочек. Несколько минут троица приходила в себя, прежде чем Лутарикий пошёл за мной. Мы вернулись в зал с колоннами и длинноухие, шебурша объёмными балахонами, хотели уйти, но я ненадолго остановил их.

— У меня несколько вопросов, — я подошёл к ближайшей древесной колонне и показал на наполовину торчащий из неё кристалл. — Это ведь кристалл души?

— Совершенно верно, — Лутарикий услужливо кивнул.

— И его можно заполнить только через рабство души?

— Не утруждайтесь, — Лутарикий по-доброму усмехнулся. — То, с кем вы говорили — это фуаларал, жившие задолго до всех нас. Они были избраны стать едиными с сосредоточением высшей воли, и поддержать его своей душой.

— Я про другое, — я ещё раз показал на кристалл, а затем постучал себя по виску.

— А как иначе? Наша душа и есть наше сознание, нельзя забрать её из тела без нашего «я».

Я понятливо закивал, чувствуя, как замолкла голосившая со вчерашнего дня паранойя. Под душой длинноухий имел в виду лог-файл и я догадывался, что он неразрывен с сознанием из-за белёсого облачка от [Чувства магии]. Оно ведь чувствуется в районе позвоночника и головы у всех существ с [системой], то есть в месте центральной нервной системы. Но вот так подтвердить, что в кристаллах души трепыхается чьё-то сознание — это несколько шокирует. Хотя я всё равно буду их использовать, если оно мне нужно будет.

— Нам сообщили, что вы хотели ещё что-то узнать, — Лутарикий показал мне следовать за ним по винтовой лестнице вниз. По крайней мере, спускаться проще и быстрей, чем подниматься.

— Я только что побывал там, где посторонний быть не может, — я кинул через плечо быстрый взгляд на колонны с кристаллами, пока они не скрылись за стеной и дверью с резным изображением эльфов, птиц и кристалла в центре. — Почему с меня не попросили клятву о молчании?

— А вы бы её нам дали? — длинноухий усмехнулся. — Вы — первый и единственный «посторонний», кто не только был там, куда из фуаларал мечтает хотя бы заглянуть. Вы общались с теми, с кем может говорить лишь избранный от каждого сосредоточения высшей воли. Нам клятва ни к чему. Нам будет достаточно любого похожего на правду слуха.

— А достаточно двух склянок от эльфов, или надо больше?

— Если вы говорите о нашем сокровенном долге, свидетелем которого вы стали, то всё зависит от гнезда.

Лутарикий с приятелями посмотрели на меня сквозь небольшой прищур, но и без этого я прекрасно понял их намёк не задавать больше вопросов по теме оживления их богов.

Я спросил о странной миграции беспризорников во Всеобщие Соборы. Об этом эльфы наслышаны, но причин не знают. Я попросил их следить за ситуацией и, если что-то будет известно, всенепременнейше рассказать об этом. И специально добавил, что это одно из условий нашей новой сделки. Лутарикий понятливо кивнул и пообещал сообщить мне по первой возможности. Хотя и добавил, что им абсолютно наплевать на происходящее с церковью, пока та не лезет в их дела.

— Мне ещё на южном материке обещали, что северный гораздо спокойней. Но я чувствую, что меня где-то обманули.

— Война, — многозначительно изрёк Лутарикий. — Континент горел, сражались все против всех, альянсы оказались непрочны. Война шла за земли, но для всех разумных больше всех выгоды извлекли ксаты. Сиротами полнятся улицы, и церковь не справляется, — Лутарикий развёл руками, показывая, что об этом судачат все и всюду. — Вы собрались уехать до весны. Про зрение для вашей спутницы мы всё поняли, обещаем к вашему возвращению закончить. Про молоко уже слышал. Но наставник и учитель?

— Наставник по фехтованию, для троптоса. Нужно учитывать её четыре руки.

— А учитель?

— Очень специфический, но нужный, учитывая незрячесть спутницы. Даже с восстановившимся зрением ей всё равно придётся тяжело.

— Что же. Мы всё исполним. Когда хотите узнать о [Знании и Чувстве магии]?

— Мне ехать с ближайшим караваном, но завтра уж точно не уеду.

— Значит, завтра всё и получите.

На следующий день мы с Соей и Затарой пошли гулять по городу: позаглядывали в лавочки, прошлись по рынку, посмотрели на местные магазины и мастерские. Соя просияла начищенной до блеска медной пластинкой, узнав, что очень скоро её обучат сражаться. И всю оставшуюся прогулку постоянно фантазировала, как научится махать мечом и будет вместе со мной тварей добывать да по всяким заданиям как авантюристом ходить. Затара же, услышав про своего учителя, лишь скромно сложила чуть пухлые