Искупление - Стивен Бакстер

своего шаблона, он рассмеялся. — Наконец-то у тебя есть статуя в центре Галактики, Майкл. Даже если тебе самому пришлось стать ею. Как бедняжка Джослин Лэнг Пул на Венере… Как Никола в гнезде ксили.

— Знаешь, это никогда не было о тебе. Никогда о нас. Я обдумал это, понимаешь.

— Мы заперты внутри вселенной, которая сама эволюционирует, от горячей к холодной, от плотной к разреженной. И жизнь возникает и распространяется так быстро и так далеко, как только может. Мы, люди, и призраки, и ксили, и даже сущности из темной материи, мы только что… запутались в механизмах — Он коснулся прозрачной панели над лицом своего шаблона; вспыхнули пиксели нарушения протокола. — Это никогда не касалось ни меня, ни даже тебя. Спи спокойно, брат. Я надеюсь, ты проснешься, простив себя. Как мы прощаем тебя. И, эй, заводи детей, внуков. В конце концов, что бы ты предпочел — статую высотой в километры или внука, который ловил бы брошенный тобой мяч?

Он отвернулся. Затем снова вернулся.

— И передай мою память своей семье.

Ибо у Джофиэла было странное предчувствие, что, как бы ни сложилась его тысяча лет, он никогда больше не присоединится к команде Коши. Итак, первые несколько дней.

Затем Джофиэл начал расслабляться.

Он все еще был инженером. Он, или его шаблон, приложил руку к разработке этих систем долговременного сна для использования на кораблях Рассеяния, покинувших холодную Землю. Он знал, что если неисправности не проявятся в первые несколько дней, то они вряд ли проявятся через столетия. И даже тогда уровни избыточности, резервного копирования и технического обслуживания, которыми был охвачен каждый компонент, сводили риск катастрофической неисправности почти к нулю.

Ему пришло в голову, что нет необходимости ежедневно прогуливаться.

И ему даже не нужно проживать каждый день черепашьим шагом.

Пришло время поучиться у команды Гэа.

Он настроил программное обеспечение, протестировал его и различные протоколы сигнализации. Затем отошел от грузовиков на небольшое расстояние.

Тихо произнес коды включения.

Проникающие в системы, поддерживающие его собственное виртуальное существование, программные процедуры, к которым он теперь обращался, были разработаны без участия Гэа и скопированы в архивы Коши и Айленда еще до того, как был утерян сам Гэа. Джофиэл проверил все это на себе. Все сработало, как было указано.

Теперь для Джофиэла время сжалось. На мгновение возникло странное ощущение, как будто он шел по какой-то густеющей жидкости.

Он сбавлял скорость. Скорость его собственной системы, по сравнению с системами, разработанными для грузовиков из Коши, была уменьшена в десять, в сто раз…

Так же, как и у виртуальных офицеров Гэа, он стабилизировался с коэффициентом от одного до полутора тысяч, но двигался медленнее номинального, а не быстрее. Он напоминал одну из статуеподобных членов экипажа Гэа, попавших в ловушку замедленного времени. Теперь минута для него соответствовала целому дню на этой палубе. Но он, конечно, был замедлен вдвойне — программным обеспечением и релятивистским замедлением времени. Так что его минута, день нулевой палубы, охватывала четырнадцать тысяч лет во внешней Вселенной.

Времени достаточно для взлета и падения цивилизации.

Каждую минуту. Он рассмеялся.

Уверенно, с комфортом, обошел вокруг, проверяя себя. Не почувствовал никакой разницы, но знал, что для наблюдателя с нормальным темпом его движения были бы едва заметны. Понял, что был еще одной статуей в центре Галактики. — Место становится захламленным памятниками, — сказал он себе. — Но я только что снизил нагрузку на энергосистему в тысячу раз. Нет, не благодарите меня. Итак, он перешел на новый режим.

Установил таймеры, напоминающие ему о проверках спальных отсеков каждые шесть часов. Четыре раза в день для него; раз в год для спящих. И у него были сигналы тревоги, чтобы привлечь его внимание, если что-то сработает не так за это время.

Кроме этого, он ел, когда хотел, спал, когда ему хотелось. — Такими темпами осталось всего восемь месяцев до того, как они все проснутся, — сказал он себе. — Мне лучше не начинать эту длинную книгу, Майкл.

Только через пару дней он удосужился переустановить несколько умных экранов, чтобы получить устойчивый, усредненный по времени вид неба за Колесом — вид, искаженный свирепым релятивистским синим смещением Колеса и его собственным вращением вокруг черной дыры Чандра.

И вот тогда он получил свой первый большой сюрприз. Он мог видеть, как оно приближается с северной части галактического неба. Пятно света, возможно, вдвое меньше полной Луны, видимое с Земли.

Через несколько недель оно стало вдвое больше. И быстро увеличивалось.

Несколько недель. Ему приходилось постоянно напоминать себе, что снаружи это растянулось на миллиард лет. Целые виды могли подниматься и опускаться, не видя вообще никакого заметного движения в этом небе, понял он.

— В то время как я застрял на быстрой перемотке вперед. Какое зрелище.

Теперь он мог разглядеть структуру приближающегося объекта. Это была опрокинутая лужица света со сверкающей точкой в самом центре, окруженная широким водоворотом спиральных рукавов. Цвета, по крайней мере, переданные его зрительной системой, были впечатляющими, хотя и с оттенком красного.

Она становилась больше и ярче каждый раз, когда он смотрел на нее. И казалось, что наклоняется еще больше, как будто надвигается ребром прямо на него.

Это была галактика: галактика Андромеды, конечно. Ближайшая крупная галактика к Млечному Пути — нашей Галактике.

Он быстро проверил все это. Две большие спирали были гравитационно связаны в группу с рядом рассеянных карликовых галактик. Андромеда, которая была больше Галактики, казалось, была так же запятнана нашествием жизни из темной материи. Андромеда выглядела как какой-то огромный круизный лайнер в ночи, украшенный гирляндами малиновых огней.

И две огромные системы, в каждой из которых находятся сотни миллиардов звезд, похоже, приближались к столкновению.

Теперь он вспомнил давний обмен шутками с Ашер Феннелл о таком столкновении. — Я упоминаю об этом как о чем-то, с чем нам, возможно, придется иметь дело, если Майкл заставит нас стремительно падать в будущее. — Раздался вежливый смех. — Что ж, теперь шутка за мной, Ашер, — пробормотал Джофиэл. — И все же, с каким столкновением?

Он поискал это в памяти.

Он обнаружил, что записи корабля содержали предсказания такого события, но они основывались на наблюдениях и моделях, сделанных еще до вторжения ксили в Солнечную систему — и, следовательно, к настоящему времени устарели на миллиард лет. Они ничего не рассказали ему о деталях столкновения или его вероятных последствиях. Ничего, кроме того, что неумолимый закон всемирного тяготения сделал столкновение неизбежным, даже если смотреть с точки зрения той давно ушедшей эпохи.

И вот он здесь, сидит прямо