Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

себе в уголке, замочек посверкивает. Жду-жду… Скоро месяц пройдёт, снова пора платить, а его всё нет. И сундук свой не забирает. И тут вчера вечером такое приключилось… Я ваша милость, сидела у себя, пиво пила, и тут звяк в окошко. На улице темно, ничего не видно. Снова звяк! Подошла, посмотрела, никого, только тогда осмелилась чуть раму приоткрыть. И слышу, сбоку какой-то звук, а потом шёпот: «Помер твой постоялец, мамаша Жаккар! Сундучок в наследство тебе оставил!» И шаги. Кто-то прочь уходит. Я раму открыла, выглянула, да только чёрную тень рассмотрела. Что мне было делать? Месяц прошёл, господин тот не объявился, сундук стоит, а тут ещё этот шептун! Ну, я и осмелилась замочек сбить. Открываю, а там… Мешочки с серебром, шкатулка с украшениями дорогими, кубок этот… Я было обрадовалась! Думаю, счастье мне, бедняге, привалило. А потом подумала, что как-то это не так. Кто этот шептун? А ну, как господин тот явится? Что я ему скажу! Прибьёт ведь. Вот и решила кубок за пять серебряных в уплату за следующий месяц господину Симону заложить. И пусть сундук этот ещё месяц стоит. А не объявится хозяин, так я и пойду к старосте. Вот и всё, ваша милость! Не из корысти я взяла кубок, а чтоб и дальше хранить сундук для того постояльца.

Она замолчала, покорно и грустно глядя на Марка. Тот подошёл к двери и, подозвав сыщика, велел ему принести плащ Аллара, который всё ещё лежал в его кабинете. Когда этот плащ был предъявлен мамаше Жаккар, она сразу же закивала, опознав его.

— Он это! — с восторгом глядя на серебряную вышивку, воскликнула женщина. — Красивый какой! Такие, наверно, только король носит!

Марк велел отвести её пока в камеру, а сам прошёл в хранилище, где вместе с Брешо осмотрел дорожный сундук и сверил по описи драгоценности Аллара. Некоторые из них он не раз видел на коннетабле, потому сомнений у него не было.

— Что ж, господин Брешо, — произнёс он, опустив крышку. — Круг замкнулся. Теперь у нас есть доказательства виновности де Лорана.

— Выходит, вы уже знаете, кто это? — заволновался маленький сыщик.

— Знаем, и следим за ним, но доказательств его вины не было. Теперь они есть.

— Я рад, что сумел хоть в этом быть вам полезным, — поклонился Брешо.

— Да, друг мой. Вы начали это расследование, и вам выпало его закончить. Благодарю вас.

Брешо снова стал смущённо каяться в своих ошибках, но Марк лишь покачал головой, заверив в том, что вовсе не сомневается в его способностях, а потому надеется и впредь не раз искать у него помощи в расследованиях.

Они вместе поднялись из подземелья в нижний зал, и ещё до того, как Марк попрощался с сыщиком, к нему устремился секретарь барона Аллара Бельмон.

— Ваше сиятельство! — подходя, проговорил он. — Господин коннетабль срочно велел сообщить вам, что Адам де Лоран не явился сегодня на службу. Мы ждали его, а потом господин барон направился во дворец, а меня отправил с известием к вам.

— Вы не посылали к нему на квартиру? — встревожено спросил Марк.

— Нет, — почему-то смутился молодой человек.

— Не важно, — махнул рукой Марк и осмотрелся в поисках своих сыщиков. Он даже не заметил, как Брешо, поспешно поклонившись ему, вышел во двор. Он уже забыл о своём маленьком помощнике, озабоченный возможным бегством подозреваемого.

Вызвав своих сыщиков, чтоб отправиться с ними на улицу Золотой лозы, он уже отдавал распоряжения Тома, касающиеся розыска Адама де Лорана, когда увидел появившегося в дверях Джин Хо. Лиса уже знали в Серой башне, потому он беспрепятственно прошёл мимо караула, и теперь направлялся к Марку, но при этом вид у него был какой-то подавленный и виноватый.

— Вы упустили его? — воскликнул Марк, шагнув навстречу.

— Хуже, — пробормотал лис. — Он мёртв.

Тайна адъютанта

Небольшой зал часовни святого Доминика был освещён зыбким светом десятка свечей. Он струился вокруг, создавая причудливые тени на стенах и потолке, бликами играл на начищенной меди храмовой утвари, отражался в неясных витражах узких стрельчатых окон. Он падал на лицо упрятанной в неглубокую нишу статуи святого, и мягкие, полные сострадания черты много повидавшего старца выступали из окружавшей его кромешной темноты.

Святой Доминик с печалью и какой-то сдержанной безысходностью смотрел на молодого человека, неподвижно сидевшего на дальнем конце отполированной скамьи с бордовым бархатным сидением. А тот застыл в расслабленной позе и печально смотрел на выщербленные плиты каменного пола под своими ногами. Казалось, что Адам де Лоран всего лишь задумался, и, судя по скорбному выражению лица, его мысли были невесёлыми.

Осмотрев тело, пока не притрагиваясь к нему, Марк не обнаружил на нём никаких ран и повреждений. И дрожащий рассеянный свет, падавший на бледное лицо и золотистые кудри, придавал им живое выражение затаённой грусти.

— Что случилось? — спросил Марк, обернувшись к тоненькому темноволосому юноше с верным лисёнком на руках.

— Я не знаю, — виновато проговорил тот и лисёнок поспешно кивнул. В его оранжевых глазах тоже отражалось недоумение. — Мы с братиком сидели в щели между домами на задней улочке. Этот парень вышел раньше обычного, и повернул в другую сторону. Мы последовали за ним. Он точно не мог видеть нас в темноте, мы были на четырёх лапах и таились в сумраке, пробираясь вдоль заборов. Он вышел на улицу Золотой лозы и сразу пошёл сюда. Как обычно, вошёл в часовню и сел на это место, где сидел всегда. Мы остались ждать. Мы ждали, ждали, но он не выходил. Через открытую дверь я видел, что он так и сидит неподвижно, словно думая о чём-то. Ну, сидит и сидит, мало ли чего в голову придёт в таком месте. Но потом я забеспокоился и решился войти. Подошёл к алтарю, сложил руки, как они делают, когда молятся, и украдкой взглянул на него, а он вот так уже и сидел, не шевелясь. Тут я и почуял неладное. Я не ощущал его жизненной силы, он не дышал. Я сунул ему палец под нос. Дыхания нет. Потрогал артерию на шее — пульса тоже. Тут я всё и понял. Оставил Йона здесь, чтоб наблюдал, а сам побежал за дедушкой.

— И в часовню никто не входил?

— В том-то и