Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

– Ну а потом, днем, в чем проблема место убийства отснять?

Кусайлебедев посмотрел на меня так, будто я заговорил на языке империи Цинь.

– В смысле днем отснять? Виктор Порфирьевич, я же вам объяснил все. Места там вдоль дороги какие? Гиблые. Холм как называется? Духов. Туда кто ходит? Сектанты. Творится там что? Ужасы. Да мы первым делом, как туда поднялись, символы эти мерзопакостные затерли и звезде линии разомкнули.

– Вы что сделали?

– Затерли и разомкнули, я ж говорю. Там знаете сколько людей подле Духова холма сгинуло? Символы оставлять – придумали тоже, да мало ли что из болот подняться могло? Я, может, даже город спас поступком этим! – Кусайлебедев гордо задрал подбородок.

Мы с Ариадной переглянулись, и я бессильно развел руками.

– Но вы хотя бы зарисовали эти символы? – аккуратно уточнила напарница.

Кусайлебедев перекрестился.

– Я что, дурак, неизвестные символы переписывать? Да мало ли что случиться может? Вон у нас батюшка Спиридон однажды обнаружил, как на осинах подле города кровью знаки выступать начали. Зарисовал их, и что бы вы думали? Умер на сороковой день.

– Вы хоть что-то сделали? – выдохнув, поинтересовался я.

– План местности составил, положение тела зафиксировал. Все как полагается, – ответил Кусайлебедев уже с легкой обидой в голосе. – Документы здесь.

Полицмейстер поднялся и прошел к громоздкому исцарапанному сейфу в углу кабинета. Отперев его, Кусайлебедев вытащил картонную папку и небольшую коробочку. Поставив ее на стол, он передал мне бумаги. Я раскрыл дело. Ариадна тут же придвинулась ближе.

На первой странице был прикреплен снимок промышленника, сделанный еще при жизни. Лицо Зыбова было широким, мясистым, испещренным сетью сосудистых прожилок на щеках. Все в нем говорило о безбедной и сытой жизни, однако на лбу я заметил несколько старых шрамов. Глаза промышленника смотрели холодно и цепко. На тучной шее белел массивный крест Святого Станислава.

Перевернув пару страниц, я дошел до карандашной зарисовки, к моему удовольствию весьма подробной: девятилучевая звезда, подробный набросок положения тела, указание сторон света. Внутри звезды – четыре отмеченных цифрами точки: две – рядом с головой нефтепромышленника, две – около ног, также указано их расстояния до тела. Было ясно: ими Кусайлебедев отметил найденные улики. Что ж, надо признать, хотя бы здесь полицмейстер действовал профессионально.

Кусайлебедев тут же принялся пояснять:

– Зыбова мы нашли лежащим на спине, в центре девятилучевой звезды. Убит ударом ножа в сердце. Руки у него были раскинуты. Левая открыта, ладонью вверх. Правая сжата в кулак. В кулаке было это.

Полицмейстер открыл коробочку и, тщательно перекрестив ее содержимое, показал мне собранный из птичьих костей амулет, изображающий солнце. Оно жадно распахивало рот, смотря на нас единственным круглым глазом с узкой прорезью треугольного зрачка.

– Какая дрянь, – наконец произнес я и нехотя взял амулет за оборванный алый шнурок. Без сомнения, передо мной было изображение Оргон-Урга, одного из четырех старших богов, живущих за рекой Обь.

– Такие амулеты у змеегорцев только. Больше никто здесь Костяному солнцу не поклоняется, – с готовностью пояснил Кусайлебедев.

Пока что я был вынужден принять эти слова на веру, впрочем, я знал, что чистый культ Мертвого солнца был распространен гораздо севернее этих мест.

Между тем Ариадна перешла к остальным уликам, что лежали в шкатулке. На ее фарфоровых с бронзой ладонях оказалось четыре окурка. На двух были следы черной помады. Отложив амулет, я аккуратно взял один в руки. Окурок пах чем-то горьковатым, я чуть помял его, кроша содержимое на ладонь. Пополам с рыжей махоркой были замешаны жухлые листья серебристого цвета.

– Смесь табака и полыни. Сектанты такое потребляют, – тут же пояснил полицмейстер. – Те, что без помады, в пятидесяти сантиметрах от тела лежали. Они на схеме под цифрами один и два. Те, что с помадой, – в тридцати, подле головы, они под цифрами три и четыре. Собственно, Софка, глава пятибожников, как раз губы чернит. Улики налицо. Я в тот же день ребят собрал – и к Софке в усадьбу, брать голубку эту черногрудую со всеми ее змеенышами, да только по-хорошему они не пожелали сдаваться. Пришлось подмогу звать. Сейчас казаки и ополчение городское их в осаду взяли. Они там в гнезде своем хорошо укрепились, ну да ничего – нам такие орешки не впервой колоть. Денек-другой, и уже никуда не денутся.

– Спешите слишком. – Я покачал головой. – Холм, где бывают только сектанты, амулет их прямо в кулаке зажатый, окурки.

– А что не так? – Кусайлебедев посмотрел на меня с изрядным удивлением.

– Слишком уж явно все.

– Явно? Послушайте, Виктор Порфирьевич, вот у нас по зиме убийство было, приказчика в переулке топором тюкнули, прям посреди ночи. Ни свидетелей, никого. Знаете, как я убийцу нашел? Убивец топором так размахнулся, что у него из кармана паспорт выпал. Нашли прям подле трупа. А вы говорите, амулет. Сорвал его Зыбов с сектанта, а злодей ночью и не заметил.

– Виктор прав, – холодно остановила полицмейстера Ариадна. – Вам стоило бы внимательнее отнестись к окуркам.

– А с ними что? – Кусайлебедев раздраженно посмотрел на мою напарницу.

– Взгляните на свою схему. Почему они лежали внутри ритуальной фигуры?

Полицмейстер был явно озадачен.

– Ну, может…

– Может что? – Ариадна посмотрела на него с явным интересом. – Даже закончив жертвоприношение, сектанты точно не стали бы стоять и курить внутри фигуры, которую считали колдовской.

В глазах Кусайлебедева появилась досада. Полицмейстеру явно не понравилась критика его версии.

– Да мало ли что… – Он нахмурился. – Может, ветром их в звезду надуло, а может, кот земляной их туда заиграл. Они такие, они могут. Да и вообще, я только расстояние улик от тела мерил, а звезду на глаз рисовал. Так что это вообще ни о чем не говорит.

Он хотел сказать что-то еще, но я перебил его:

– Вот что, расследование мы берем на себя. Место убийства далеко отсюда?

– В получасе езды.

– Отлично, отметьте на карте. И усадьбу Прокофия тоже, нам с ним нужно будет поговорить.

– Так он в Собольск отбыл, дела отцовские улаживать с поставками нефти.

– И надолго?

– Послезавтра обещался вернуться.

– Очень жаль. – Я покачал головой. – Кстати, а я верно понимаю, что именно чудом спасшийся Прокофий является наследником капиталов убитого?

– Вы это на что намекаете? Прокофий – хороший малый, мой крестник. – Полицмейстер нахмурился.

Я лишь примирительно поднял руки.

– Пока ни на что не намекаю. Просто радостно за него: счастливый человек, и от десятка сектантов отбился, и наследство получил. Что ж, тогда отмечайте, где сектанты обосновались. Стало быть, начнем