Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

Моя спутница толкнула дверь. За ней оказалась просторная комната. Старинные резные шкафы заставлены книгами в кожаных переплетах, у дальней стены – массивный стол, на котором я сразу заметил забитую окурками пепельницу из черепа сибирского однорога. В красном углу, на застеленной чистым полотенцем полке, стояли иконы – троица, Христос Пантократор, Левонтий Заобский. Перед ними – теплящаяся лампадка. В углу напротив выставлены друг напротив друга два зеркала. На каждом выцарапан жуткий бог ТотоТ. В третьем углу нарисована углем фигура, похожая на лабиринт и утыканная гвоздями с обрывками разноцветных тканей. Из ее центра смотрело шесть выписанных кровью глаз. Это было место поклонения Невыразимой, шестиглавой и шестиглазой Ткачихе Туч. Четвертый угол занят изображением Якутона, Двуххвостого змея, – Старшего сына кометы, владыки мертвых и хозяина умирающих. Потолок посвящался богу Оргон-Ургу, прозванному Костяное солнце. Всюду по стенам висели повторяющие его мерзкий лик амулеты, символизируя тем отсветы его лучей.

Вид у комнаты был дикий, однако, как последний штрих, в глаза бросался громоздящийся возле окна тупорылый станковый пулемет, направленный в сторону лагеря осаждающих.

Мне оставалось лишь развести руками.

– Вот только не говорите, что и это вам Сибирская коллегия прислала.

– Нет, что вы. – Сектантка замотала головой. – Это так, эхо войны с Коалицией. Да он и нерабочий. Мы его выставили, чтоб казаки не наглели.

Она одарила меня внимательным, умным взглядом.

– Я не представилась. Азарецкая Софья Кирилловна, настоятельница общины.

– Азарецкая? – мгновенно переспросил я. – Постойте, а не родственница ли вы того князя, что в Петрополисе ритуальные убийства творил?

– Господин Остроумов, а вы не родственник ли того навигатора, что Небесный град Архангельск сжег? – В черных глазах настоятельницы появился лед. Было видно, насколько неприятен ей мой вопрос. – Давайте не будем поминать родственников. Мы за них не отвечаем. Тем более что с дядей я встречалась лишь пару раз в жизни, не более.

– Разговор начался не с того. – Я протянул Софье Кирилловне руку. Она осторожно пожала ее, и мы сели за стол. – Нас с напарницей прислали для расследования убийства.

– Мы здесь ни при чем, – тут же произнесла Софья Кирилловна и изучающе посмотрела на меня. Она явно пыталась понять, верю ли я ей.

– Мы разберемся, пока я не склонен вас обвинять. Для начала мне нужно вас опросить.

– Сперва скажите, кто вас прислал. – Софья Кирилловна достала тонкую папиросу и, прикурив, вновь посмотрела на меня.

– Это для вас сейчас неважно.

Сектантка замотала головой:

– Я не буду говорить, пока не узнаю фамилий.

Я посмотрел на нее с интересом.

– Осветов. Из Сибирской коллегии.

В глазах Софьи Кирилловны я увидел облегчение.

– Это очень хорошо. Я рада, что наши договоренности с Фосфором Данииловичем в силе.

Я приподнял бровь:

– Вы знаете его?

Девушка хмыкнула:

– Конечно же. Я в коллегии семь лет отработала, прежде чем мне поручили сменить отца на этом посту. – Софья Кирилловна развела руками. – Поймите, по-другому сейчас нельзя. Боги, что заняли Сибирь, непознаваемы, а вот люди, им поклоняющиеся, вполне. Да и к тому же принесенную Великой кометой силу требуется познавать в естественной среде, а не в свинцовых застенках столичных лабораторий. Тут у нас, считайте, образцовый опытный полигон, я каждый месяц отчеты шлю и об испытаниях, и об освоении выделяемых нам средств.

– А остальные в секте… – только и проговорил я.

– А что остальные? Они знают, кем я была, да я ведь и правда верую поболе их. – Софья Кирилловна кивнула на красный угол. – Поймите, христианство – это, конечно, хорошо, но там, у вас, в империи. А я в трех экспедициях за Енисей была. Я видела, на что Чужие боги способны. Я знаю, кто они. Мир изменился. Преступно цепляться за прошлое. После того как упала комета, бог в нашем мире уже не один.

– Они чужие для нас. Они несут зло. Поклоняться им преступно.

– Пусть чужие, зато щадят тех, кто в них верует. Без моих людей не будет ни проводников для научных экспедиций, ни охотников, что могут на месяцы уйти в тайгу за нужными Сибирской коллегии материалами. Мы живем в мире компромиссов. Разве не так?

Я посмотрел на сектантку.

– Нет, – только и ответил я. – Не везде допустимы компромиссы.

Софья Кирилловна лишь пожала плечами. Она закурила новую папиросу и выпустила под потолок горький дым. Запахло табаком и полынью.

Я задумался. Доверия сектантка у меня не вызывала, однако уже было ясно, что прямого отношения к убийству она не имеет. Встав, я подошел к стене, где висели амулеты, изображающие костяные солнца. Все они немного отличались, однако были очень похожи на тот, что был зажат в кулаке убитого.

Я прошел вдоль стен и быстро обнаружил пустующий гвоздь, вокруг которого был обвязан оборванный кем-то алый шнурок.

Вернувшись к столу, я кинул взгляд на заваленную окурками пепельницу. Табак и полынь, следы черной помады настоятельницы – такие же, что были на месте убийства.

Софья Кирилловна вопросительно посмотрела на меня. Я рассказал ей о найденных уликах.

– Мог ли кто-то из ваших людей все это похитить?

Софья Кирилловна покачала головой:

– Нет, все мои люди верны мне.

– О своих учениках так бы не мог сказать даже Христос. – Я с иронией посмотрел на сектантку.

Тем не менее она вновь упрямо покачала головой:

– Я знаю своих людей. И кроме того, все они сейчас здесь. Вы что думаете, мы сдадимся? Никогда. У нас все уже готово; если что, запалим дом с каждого угла и уйдем к нашим богам во славе.

Я знал, что угроза настоятельницы не пуста. Сектанты часто предпочитали сожжение тем жутким подземным тюрьмам, что были приготовлены для них под Градом Соловецким.

– Давайте-ка немного отставим такие радикальные решения. Моих полномочий хватит, чтобы отсрочить штурм. Итак, кто-то посторонний мог быть в этой комнате накануне убийства?

Софья Кирилловна задумалась.

– Обычно мы принимаем просителей не здесь. Но да, сюда приходили. Полицмейстер был, а с ним Десницын.

Я заметил, как передернулось ее лицо при этих словах. Достав блокнот, я на всякий случай сделал пометку про полицмейстера, а затем вписал новую фамилию.

– Десницын? Кто это?

– Коммунар. Начальник фактории.

– И зачем они приходили?

– По осени фактория арендовала у империи новые земли под обработку. Наш участок им тоже передали. Теперь Десницын то и дело приходит, грозит, велит нам уходить отсюда.

– Ну а вы?

– Земля принадлежит лишь Христу да сибирским богам, их воля на все, а до других нам дела