Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

Мне не хотелось этого делать, но все же я опустился на холодную землю Духова холма, после чего раскинул руки.

– Виктор, вы плохо лежите. На семнадцать градусов влево поверните тело.

Когда я занял более-менее соответствующее мертвецу положение, Ариадна принялась вышагивать вдоль звезды.

– Что ж, если расстояния на схеме полицмейстера верны, окурки абсолютно точно должны были быть внутри звезды, – наконец с удовлетворением отметила напарница.

Я напоследок взглянул в бескрайнее небо над головой, поднялся и отряхнул одежду.

– Что ж, занятная постановка, ничего не скажешь, – подытожил я. – Мне прямо не терпится с ее режиссером познакомиться.

Мы еще раз осмотрели вершину холма, однако искать здесь было нечего, сапоги полицейских вытоптали все. Пришло время отправляться к сектантам.

Миновав мост через протоку, я сверился с картой и свернул на старую колею. Еще час дороги через леса и болота, и вот мы наконец приблизились к густому ельнику, на опушке которого стояла усадьба Змеегорского. Логово сектантов окружал отряд казаков. Также я увидел полицейских и людей из городского ополчения. По моим прикидкам, здесь было под сотню человек. Вид у осаждающих был самый серьезный, однако идти на приступ они не решались.

Неудивительно, ибо от усадьбы это строение имело одно только название.

Жилище сектантов окружал частокол из толстых заостренных бревен. Перед ним был оплывший, но все еще довольно глубокий ров. Сама «усадьба» состояла из четырех бревенчатых зданий. Потемневшие от времени, они стояли квадратом, образуя второе кольцо стен. Приземистые постройки почти не имели окон, вместо них чернели узкие прорези бойниц.

В общем, сектанты обосновались надежно, и лобовой штурм мог привести к очень большой крови.

Миновав стоящий на дороге казачий пикет, мы въехали в устроенный осаждающими лагерь и принялись искать командира. Им оказался невысокий хромой есаул с изуродованным сабельным шрамом лицом. Он выслушал нас, взглянул на бумаги, дающие нам экстренные полномочия, и в конце концов пожал плечами.

– Поговорить с ними хотите? Ну говорите, давайте. – Есаул ухмыльнулся и указал на запертые ворота, прикрытые темными щелями бойниц. – Только учтите, они палят по всем, кто приближается. Дыру в голове только так схлопочете. Лучше подождите до завтра.

– А что будет завтра?

– Пушки доставят. Против пушек они уже ничего сказать не смогут.

Я оглядел лагерь, подмечая присутствующих раненых.

– Штурмовать пытались?

– Куда тут штурмовать без артиллерии? – Есаул сплюнул. – Так, взбодрили маленько. Вчера в ночь по-тихому к стенам подошли да гранатами закидали.

– Убитых много?

– У нас только раненые. Двое тяжелых, остальные в строю уже. А как там, уж не знаю. Даст бог, убили с десяток.

Я посмотрел на черные провалы бойниц. Идти под пули мне совершенно не улыбалось, но выбора не было.

– Ладно, пробовать все равно надо, – наконец произнес я. Обдумав все, я сходил к военному врачу и под подпись изъял у него брезентовую сумку с красным крестом, наполненную медикаментами.

Ариадна шагнула было за мной, но я покачал головой.

– Давай я один, понятия не имею, как сектанты к тебе отнестись могут. Мне кажется, с тобой меня точно не пропустят.

Моя напарница внимательно посмотрела на меня, а затем нехотя кивнула. Синий свет ее глаз на миг стал теплее.

– Удачи, Виктор, главное…

– Не пить с сектантами свекольное вино, знаю-знаю.

– Нет, я имела в виду обозначить время, через которое мне следует отправиться вам на помощь. Но ваше предположение насчет свекольного вина тоже абсолютно верно.

Мы улыбнулись друг другу, а затем условились, что, если я не появлюсь через полтора часа, Ариадна начнет действовать. Взяв медикаменты, я велел десятку самых метких казаков занять позиции, чтобы в случае чего огнем прикрыть мое отступление, и направился к усадьбе.

Миновав укрепления из бревен и корзин с землей, я вышел на открытую местность перед усадьбой и выразительно потряс в воздухе сумкой с красным крестом.

Черные провалы бойниц ответили молчанием, выстрелов пока что не последовало.

Медленно и аккуратно я двинулся вперед, буквально чувствуя сверлящие меня взгляды засевших в усадьбе людей.

Десять шагов. Пятьдесят шагов. Сто. Усадьба приближалась. Кругом царила абсолютная тишина.

Наконец я подошел к воротам.

Над частоколом появились вооруженные люди. Меня поразило, что в руках они держали новейшие крупнокалиберные армейские винтовки. Что ж, похоже, Сибирская коллегия не скупилась при работе с сектантами.

Глава секты – Софья – тоже была здесь. Она единственная не держала оружия. Было ей лет тридцать пять. Пронзительные глаза, острое лицо, черная помада, левая щека с застарелыми шрамами, оставленными ожогами от алого снега, длинные иссиня-черные волосы, собранные в косы.

Некоторое время мы рассматривали друг друга. Я первым нарушил тягучую тишину:

– У вас есть раненые. Я принес медикаменты.

– Боги лечат, а не трубки клистирные, – презрительно сплюнул один из мужчин.

Софья одернула его:

– Право, брат Феодор, как можно? – Она покачала головой, а в ее тихом голосе прозвучал мягкий укор. – Мы молились богам о том, чтобы наши раненые поправились, и вот нам ниспослали помощь. Разве теперь имеем мы право отказываться от дара?

Сказав это, она повернулась ко мне, пытливо рассматривая меня своими глубокими черными глазами.

– Кто вы? Я не видела вас в городе.

– Виктор Остроумов. Сыскное отделение Петрополиса.

Я не ждал, что здесь, на краю империи, да еще среди сектантов, имя мое вызовет какую-то реакцию, однако за частоколом тут же пошли шепотки.

– Остроумов? – нахмурился один из мужчин. – Это что, ты, получается, святошам в Оболоцке хвост накрутил?

Другой сектант недоверчиво покачал головой:

– Какой же это Остроумов, при Остроумове всегда баба железная ходит, а этот один.

Софья оборвала разговоры и жестом подозвала меня ближе. Я продемонстрировал жетон сыскного отделения. В центре его был выбит шестикрылый имперский орел, выше шла надпись «Закон превыше всего», ниже выбито мое имя.

Обстановка чуть-чуть разрядилась.

– Я прислан из столицы для проведения расследования. Позвольте мне войти. Я обещаю помочь.

Девушка помолчала, затем отдала приказ. Сектанты опустили лестницу.

– Ворота на случай штурма мы завалили, пока только так. – Она развела руками.

Дважды меня просить не пришлось. Я быстро вскарабкался по лестнице, ступил на деревянную площадку за частоколом. Меня обыскали, после чего мы направились к одному из домов, что составляли «усадьбу».

К моему удивлению, сектантов девушка оставила на пороге. Внутрь мы зашли только вдвоем.

Миновав первый этаж – низкий, заставленный уймой ящиков, бочонков и свертков с какими-то тряпками, – мы поднялись по крутой скрипучей лестнице. Она привела нас к крепкой двери, исчерченной множеством знаков. Символы