Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

здесь название Царской. Широкая и немощеная, она утопала в малахитовой пыли, которая мягко обволакивала сапоги и щекотала ноздри. С обеих сторон теснились друг к другу добротные купеческие дома, украшенные деревянными колоннами да нарядными жестяными наличниками. Было шумно: скрипели телеги и плохо смазанные паровые автоматоны, горланили разносчики, а с Базарной площади несся многоголосый гул.

Путь к иллюзиону пролегал через торг. Под низкими парусиновыми навесами толклись многочисленные покупатели. Перед ними лежали товары на любой вкус и кошелек: свежепойманные налимы и оскалившие длинные зубы речные твари, засоленные в бочках огурцы и отрубленные, свернутые кольцами щупальца, коровье масло в горшочках и кадушки с красноватым псевдомедвежьим жиром, связки лука и хищного хвоща, настолько свежего, что он все еще вытягивал в нашу сторону острые хоботки.

Миновав Базарную площадь, мы подошли к небольшому одноэтажному зданию. Оно, скорее всего, привлекло приказчицу низкой ценой аренды, ведь было настолько старым, что годилось только на дрова. «Скобяная лавка» – гласила трухлявая деревянная вывеска, лежащая в куче строительного мусора подле дома. «Паромеханический иллюзион! Как в Петрополисе! Только лучше! Скоро открытие!» – кричало яркое полотнище на фасаде.

Двое дюжих работников выкрашивали дом в угольно-черный цвет, видно, дабы окончательно доказать, что все здесь будет точно как в столице.

Альбина нашлась здесь же. Стоя на крыльце, приказчица внимательно следила за покраской.

Альбине было лет двадцать пять. Это была рыжеволосая зеленоглазая девушка с грубоватым, но все равно достаточно располагающим лицом, одетая в строгое темное платье и деловой черный корсет.

Мы подошли ближе. При виде Ариадны Альбина расширила глаза. К роботам она была явно не привычна. Впрочем, не только она – оба маляра тоже прекратили работу, но нанимательница тут же зыркнула на них так, что те вновь схватились за кисти.

Мы представились. Девушка крепко, по-мужски пожала мне руку.

– Альбина Мираж. Приказчица московского товарищества паровых иллюзионов.

– У вас очень красивая фамилия, – не смог сдержаться я.

Девушка пожала плечами:

– Муж был французом. Фамилия – единственное, что у меня осталось после него. Редкая скотина была, но хозяйственная, признаю; мои деньги, украшения, простыни батистовые – все из дома прихватил, когда убегал.

Альбина вдруг улыбнулась очаровательной, несмотря на щербатость, улыбкой. Судя по всему, история эта произошла настолько давно, что из трагедии успела стать анекдотом.

Я улыбнулся ей в ответ и тут же вернул себе серьезность, заслышав то, как скрежетнула стоящая рядом со мной Ариадна.

– Не страшно было сюда ехать? – Я решил не торопиться и начать издалека.

– А как иначе? В Москве Огнеглавой карьеру не сделаешь. – Альбина раздраженно пожала плечами. – Мужики в фирме на всех постах, а сюда желающих поехать иллюзион организовать не нашлось. Да и к тому же трое работников со мной согласились отправиться. Они за меня горой. Я подход к людям знаю. – Альбина улыбнулась. – Я ж не такая, как остальные приказчики, они ж работяг ни во что не ставят, а я, наоборот, всегда по всей чести. Обращаюсь только на «вы» и по имени-отчеству. В этом секрет успеха при работе с подчиненными.

Альбина обернулась к работникам и тут же, всплеснув руками, кинулась к ним.

– Максимильян Ипполитович, едрить вас поперек, а вашу маменьку вдоль, да что ж вы творите, жаба вы кукурузная, кто ж так красит? Ну а вы, Иван Иоаннович, вы-то куда смотрите, образованный же человек, полкурса университета за плечами, не видите, как коллега ваш ляпает?

Вырвав кисть из рук дюжего работника, Альбина быстро показала, как правильно, после чего вернулась к нам.

– Подход и еще раз подход, – важно повторила она.

Я счел за лучшее это не комментировать.

– Вы приехали месяц назад, верно?

Девушка кивнула.

– И как вам здесь? – Я обратил внимание, что лицо Альбины, несмотря на случившееся ночью, выглядит уж больно свежим.

Приказчица кинула взгляд на зеленые тучи.

– Жутенько, – коротко подвела она итог. – Но у меня секрет есть, как с этим всем справляться.

– И какой же?

– Коньяк.

Альбина порылась в складках платья и, вытащив элегантную дамскую фляжечку, сделала хороший глоток.

После этого она протянула ее мне, но я отказался.

– Ну как хотите. Ваше здоровье. – Альбина пожала плечами и приложилась к фляжке вновь.

Непроизвольно я вытащил подаренные Никой часы. Было десять утра.

Я решил пока сменить тему. Из-за работы я не часто успевал посещать иллюзионы, но вообще это новое искусство любил, а потому спросил с интересом:

– Скоро ли у вас открытие?

– Как оборудование привезут. Туманные фонари пока в Верхнем Новгороде, ярмарка закончится, фирма их нам доставит. Но это ничего. Месяц роли не играет, нам главное – до красного снега успеть. Я уже рассчитала все. Зимой тут из развлечений только пить да сибирским богам молиться. А мы людям искусство покажем. Я уже под сотню лент заказала. Например, из Франции отличные картины будут, очень душеспасительные, кстати говоря: «Отец Валериан освящает прибывающий на станцию поезд» и «Политый святой водой поливальщик». А вот уже светские картины, они будут наши – «Смерть за царя», «Ночь восставших крестьян», «Железный Мужик».

Я кивнул. Как и во всех городах Сибири, зимой в Юргуте жизнь замирала. Да, конечно, улицы превращались в сбитые из досок коридоры, защищающие людей от разъедающего все кругом алого снега, но город оказывался фактически отрезанным от империи. И такое небывалое развлечение, как иллюзион, могло собрать очень хорошую кассу.

– Внутрь заглянуть хотите? – уточнила Альбина, и я кивнул. Мы вошли в большой зал, где должны были показывать картины. Здесь пока велся ремонт. Еще один работник сидел на полу и орудовал над белой тканью фонового проекционного экрана пышущим жаром утюгом.

Альбина вновь всплеснула руками:

– Свеклофей Касьянович, да что ж вы ее наглаживаете, как бабу чужую, а ну давите сильнее! – Приказчица быстро отняла у мужчины раскаленный утюг и, снова показав пример, вернулась к нам. – И вот так целый день. Ничего без меня. Послал бог троицу.

Я поглядел на уже сбитую проекционную сцену и мощные крюки, предназначенные для крепления туманных фонарей.

– Я тут такой иллюзион устрою, что из Петрополиса ко мне ездить станут. – Альбина гордо осмотрела свои владения. – Знаете, какие фонари я у фирмы выбила? Французские, на тридцать две линзы каждый. А парогенераторы? Гарьковского завода, полчаса непрерывной работы. Картины такие поплывут – сказка.

Я покивал; за дело Альбина взялась с размахом. Впрочем, дальше я предпочел перевести разговор уже на наше дело. Судя по собранной вчера информации, каких-то мотивов против сектантов у Альбины Мираж не было, а вот с Прокофием Зыбовым все было интереснее.

– Прокофий проявлял к вам