Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

нет. Да и к тому же ему земля под обработку дана, переродившийся торф добывать, живую глину, мнемонит, какое он дело до нас может иметь? У нас здесь все годами намолено, к тому же Якутону Владыке мертвых это место любо. Нет, у нас тут не Урал, это там у них все вокруг народное, хватай что хочешь, а тут мы им наш дом не отдадим.

Софья Кирилловна негодующе скрестила руки.

– Больше здесь никого не было? Это очень важно. Подумайте.

Настоятельница замотала головой:

– Нет, почему же, были люди. Альбина приходила, приказчица. С ней Прокофий Зыбов, мужчина ее.

При упоминании Прокофия я тут же вошел в азарт. Пасьянс складывался.

– И по какому поводу он пришел?

– Просто сопровождал Альбину. Она просила богов помолить об ее брате. Я не смогла отказать. Дела у того очень плохи. Про «Цесаревича» знаете?

Я кивнул. Об этом пароходе я пару недель назад читал в газетах. Судно пропало во время шторма в Диком океане.

– Ее брат был на борту. Сами понимаете, одной молитвой к Христу тут уже не поможешь. Дикий океан, он, как и Сибирь, другая юрисдикция.

– Она думает, что брат мог выжить?

Софья Кирилловна пожала плечами.

– Шансы всегда есть. Если вовремя спустили шлюпу, если волны не сбили с нее крест, если было достаточно нефти и святой воды… И если, конечно, сибирские боги были милостливы и не обратили на спасающихся своего внимания… Тогда надежда есть.

– Прокофий мог желать зла вашей общине? – задал я главный вопрос.

Софья Кирилловна непонимающе посмотрела на меня.

– Да нет, пожалуй, он весьма любезный молодой человек – совсем не в отца. Нам с ним делить нечего.

Я почувствовал некоторую досаду.

– Хорошо, кто еще был?

Софья Кирилловна помолчала и продолжила вспоминать посетителей:

– Кроме Альбины был еще купец Синюшкин. Только прошу, держите это в тайне.

– А он… – аккуратно спросил я, так как настоятельница не стала пояснять цель его визита. Софья Кирилловна ответила нехотя:

– Он уже не раз приходил. Он сомневается и расспрашивает нас о богах. Думаю, скоро он уверует. Это было бы неплохо. Финансирования Сибирской коллегии не всегда достаточно, Синюшкин богат и мог бы помогать нам. На этом все. Больше в последние недели в кабинет никто, кроме моих людей, не входил.

В следующие полчаса я осмотрел всю усадьбу: от спален и кладовых до молельни, расположенной глубоко под усадьбой. Это был большой темный подвал. По столичной привычке я так и не расстался с ацетиленовым фонариком. Вытащив подарок Ариадны, я осветил мрак. Пол здесь был земляным, потолок подпирали старые толстые сваи. Все было выкрашено белой краской. Судя по ее особой кремовой желтоватости и множеству трещинок, белила здесь использовались свинцовые. На стенах я заметил дыры, когда-то здесь проходили трубы. У стен все еще читались силуэты какого-то оборудования. Я осмотрел алтари, после чего мы отправились на выход. В целом, если не считать многочисленных изображений Чужих богов, больше ничего предосудительного я там не нашел. Также я на всякий случай все же решил осмотреть ритуальные рясы сектантов. Софья Кирилловна кивнула и провела меня к сундукам, где они хранились. Я оглядел выкрашенные в черное балахоны. Ткань их была жесткой, колючей и выглядела до странности знакомо. Я присмотрелся и узнал материал – это была сосновая кудель.

В памяти тут же всплыли картины из детства. Летом меня отправляли в имение к тетушке, и в деревне, подле которой оно стояло, тоже делали такую одежду. Весь август воздух гудел от стука дробилок, а воды реки темнели от хвойных иголок. Работа была простой – вымочить, раздробить, вычесать, и вот уже готово волокно, которое у нас называли лесной шерстью. В Небесном граде Архангельске, вечно парящем высоко в облаках, одежду из сосновой кудели ценили за теплоту. В Сибири же было важно и другое – такая материя могла защитить не только от непогоды, но и от алого снега.

Невольно я снова прикоснулся к ткани. Затем, вздохнув, отогнал воспоминания и вновь принялся осматривать рясы. Никаких следов крови я, конечно же, не обнаружил.

После этого я переговорил с другими сектантами, но и они не смогли рассказать ничего нового. В любом случае первичный круг подозреваемых обрисовался. Заверив жителей общины, что расследование будет проведено со всем тщанием и никакого штурма не произойдет, я покинул усадьбу. Напоследок, уже стоя на частоколе, я обернулся к Софье Кирилловне и задал последний вопрос:

– Духов холм. Зачем вы там бываете?

Настоятельница взглянула на меня с грустью:

– А кто, кроме нас? Те каторжники, что похоронены у его склона, забыты всеми. Вашей церкви нет до них дела. Кто-то же должен молиться за их души.

Ариадна ждала меня на тропе возле осадного лагеря.

– Виктор, а я уже думала идти за вами. Что вы делали так долго? – Напарница нетерпеливо посмотрела на меня. Я быстро изложил ей все услышанное.

Ариадна подняла бровь:

– Я знала, что вы, люди, странные. Но чтобы настолько… Что ж. Теперь, по крайней мере, мы знаем, с кого начинать.

Переговорив с казаками и полицейскими, я строго-настрого запретил приближаться к усадьбе и предпринимать любые попытки штурма до моего письменного распоряжения. Оставив их с этим, мы отогнали от фаэтона любопытных белок-чертяг и направились обратно в Юргут.

В город мы вернулись засветло, но торопиться с опросом подозреваемых не стали. Первым делом мы подключили полицейских и принялись собирать информацию об интересующих нас лицах. Нам было важно все: круг знакомств, интересы и, конечно же, отношение к сектантам и покойному. Кроме этого, решено было проверить каждого сектанта, чисто на всякий случай.

– В общем, – произнес я, когда мы опросили ряд полицейских и чиновников, – предлагаю подытожить. Прокофий наследует большую часть капитала покойного. Однако, судя по словам и полиции, и Софьи Кирилловны, никаких конфликтов с сектантами не имеет. Десницын – ненавидит сектантов, ну и к тому же они живут на его земле. Кусайлебедев – друг убитого, Прокофий – его крестник. Отношения прекрасные. С сектантами тоже поддерживал до поры до времени вполне деловые отношения. Альбина – известно, что они с Прокофием встречаются. Допустим, она решила ускорить получение наследства для своего любимого человека. Или, возможно, Зыбов-старший чинил им препятствия. Тут непонятно, надо уточнять. Синюшкин – деловой партнер покойного, по завещанию также получает долю в Зыбовских нефтепромыслах.

Далее, исходя из слов Прокофия, если, конечно, он говорил правду, напали на них с отцом около десятка человек. Немалая сила, такой отряд собрать непросто. На это тоже надо обратить