Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин

рекой Обь сильны. Но время еще есть. Мы, люди, веками сражались с тем, что казалось непобедимым. Со стихиями, с болезнями, с самой природой. Пока у человека есть наука и Господь, он сильнее всего на свете. Может быть, пройдут века, но я верю, мы найдем способ победить. Поэтому да, я говорю об этом спокойно.

– Завидую вам, Виктор, – негромко произнесла Ариадна.

Я лишь чуть улыбнулся и не ответил.

Фактория коммунаров была размером с хороший поселок. Здесь стояло несколько фабрик, жилая слобода, большая пристань со множеством рыбобойных судов и, конечно же, монастырь, видом своим скорее напоминавший форт: трехметровые, крытые дерном земляные стены с орудийными казематами и бастионы, позволяющие защитникам вести плотный перекрестный огонь по тварям, добравшимся до стен. Вокруг монастыря был вырыт глубокий сухой ров. Вход на единственный мост прикрывала вынесенная за пределы стен капонирная изба. Небольшая, врытая в землю почти по крышу, она позволяла защитникам простреливать подходы к воротам. Дверей в избе не было, она соединялась с внутренним двором монастыря с помощью подземного хода.

Первым бросилось в глаза подозрительно большое число людей на улочках рабочей слободы. Все заводы и фабрики были закрыты. Ветер доносил какие-то крики из-за стен монастыря.

По обычаям коммунаров, начальство обычно располагалось при церквях, мы подъехали туда.

На мосту нас встретило двое часовых. Узнав о нашем деле, они вызвали начальника караула. Тот, коротко нас опросив, ушел докладывать, мы же пока были вынуждены стоять на мосту.

– У вас что-то случилось? – на всякий случай осведомился я, пользуясь свободной минутой.

Видя непонимание часовых, я указал на остановленные фабрики и покачивающиеся у причалов покинутые рыбобойные суда.

– А, так воскресенье же, выходной, – отозвался один из них. – Рабочие по домам распущены.

Мне осталось только покачать головой, дивясь местным порядкам. Между тем в воротах вновь показался начальник караула. Кивнув нам, он позволил войти внутрь.

Двор был заполнен братией. Большой отряд монахов упражнялся с винтовками. Чуть дальше, на спортивной площадке, расположились несколько десятков юношей и девушек. Судя по возрасту, они только готовились вступить в ряды братии и пока состояли в богомольцах. Под взглядами строгих наставников молодежь тренировалась метать учебные гранаты.

Начальник караула меж тем попросил следовать за ним, после чего направился к высокой многоглавой церкви, покрытой кружевами выбеленной мелом резьбы.

Внутри храма тоже кипела работа. Здоровенный краснолицый детина с лычками зампомкомцеркви на рясе внимательно следил за монахами, драившими оклады икон. Еще несколько человек начищали бронзовые полы. Впрочем, уже сейчас они блестели так, что в них отражался расписанный потолок храма. Я поднял голову. Здание было деревянным только снаружи, внутри церковь была сложена из камня. Стены покрывало множество затейливых фресок, однако главной была та, что находилась под куполом.

Среди звезд и облаков летел седобородый старик в форменной одежде. Его строгий взгляд, казалось, падал прямо на нас. «Небесный товарищ следит за тобой», – сообщала идущая кольцом алая вязь.

Долго рассматривать фрески не получилось – глава фактории наконец вышел к нам.

Десницын оказался высоким, налысо бритым человеком в подпоясанной кобурой рясе. Судя по знакам на петлицах, он не только руководил промыслом, но и находился в звании начмонастыря.

Кивнув нам, коммунар крепко пожал мою руку, затем таким же образом поздоровался и с Ариадной, чем явно озадачил мою напарницу.

– По делу сектантов пришли? – сразу осведомился Десницын. – Пойдемте в дом. Наедине поговорим.

Через пару минут мы уже были в просторном кабинете коммунара. Я с интересом осмотрелся. Иконы и алое знамя, тяжелая сабля в углу, портреты революционных вождей по стенам: Робеспьер, Марат, Петр Третий, Пестель, Ульяна Смолецкая. На стеллажах много книг, начиная от церковных и заканчивая трудами прусских экономистов.

Мы сели за стол. Внимательно посмотрев на нас, Десницын осведомился:

– Чай, кагор, спирт, что с дороги предпочтете? Напарнице вашей угля принести или она на флогистонах?

– Я не думал, что у вас алкоголь разрешен.

Десницын пожал плечами.

– В военное время положено, – видя мой непонимающий взгляд, объяснил он. – Небесный товарищ сражается с Чужими богами наверху, а мы тут, внизу, ему помогаем. Так что? Кагор, спирт?

– Чай, пожалуйста.

Десницын распорядился.

Вскоре монах-ординарец принес нам травяной чай и еды – бруснику, прекрасного посола рыбу, сыр, пирожки с хищными сибирскими грибами и целое блюдо с копчеными тушками кровососущих кроншнепов.

Подойдя к стоящему в красном углу небесному телеграфу, Десницын отбил короткую молитву, и мы перекусили. После трапезы настало время дела.

Вопросы задавать я начал аккуратно, неторопливо подводя Десницына к нужной теме. Наконец я стал расспрашивать о том, как в фактории относятся к сектантам-змеегорцам.

– Как относимся? С порицанием. – Десницын строго посмотрел на меня. – Ваши власти преступно слепы. Они держат ядовитое гнездилище рядом с важнейшим для обороны реки Обь городом. Это идиотия. Сектанты – это такое же зло, как и Чужие боги. А может, и большее, ибо Чужого бога от человека мы отличить сможем с первого взгляда. С сектантами нужна тотальная борьба. Как у нас.

Я поморщился, тут же вспоминая все, что читал об эпохе Большого очищения Декабрии. Сами собой пришли на ум страшные «белые голубки», на которых батюшки увозили в монастыри людей, заподозренных в поклонении сибирским богам, и церковные суды-троицы. Я покачал головой:

– Нет, спасибо, мы уж как-нибудь без этого обойдемся.

– И очень даже зря. – Десницын пожал плечами. – Высшая мера божественного наказания есть лучший инструмент для борьбы с сектами.

– И что это за мера? – с интересом уточнила Ариадна.

– Изгнание из Декабрии, конечно же. Пожизненное. Без права возврата и переписки. И вам в империи так же с сектантами надо, а не заигрывать с ними. Срам.

– Вы пытались выгнать змеегорцев только из-за этих убеждений?

Глаза Десницына расширились.

– Только? Ничего себе вы слово подобрали! У нас так-то почти вся земля, что есть в аренде, под искажением лежит, а тут еще и сектанты. Поймите, меня одно останавливает от силового решения вопроса – тот факт, что они имперские граждане. Не хотелось бы скандала международного. И так мы в шаге от войны. Но опять же, видеть у себя я их не хочу. Во-первых, это теперь наша земля. Она на двадцать лет вперед арендована. А во-вторых, сектанты проводят темные ритуалы, посвященные Чужим богам. А в усадьбе Змеегорского столько крови пролилось, столько боли было, небезопасно там молельни устраивать.

– А что там случилось?

– Капитализм там случился, – произнес Десницын. – Змеегорский кем был? Промышленником. Это ж не усадьба, сами понимаете, название такое специально было, чтоб вопросов поменьше.

– Там был завод? – тут же спросил я, вспоминая