Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов

— Хаа… — Пирс шумно выдохнул и продолжил. — Пошаговый раунд, вообще-то, может привести тебя к цели быстрее. Когда фонд слишком большой, инвесторы думают: «Места хватит потом» — и не торопятся. В таких ситуациях лучше работает принцип дефицита.

Снова — логично.

Я лишь усмехнулся.

— Чтобы подтолкнуть людей, не обязательно создавать дефицит. Есть и другой способ. Например… ставки.

— Ставки?

Когда я произнёс это слово, выражение лица Пирса заметно дрогнуло. Его кадык дёрнулся, и я продолжил, не давая ему вставить слово.

— Да. Когда речь идёт о ставках, люди сами несут деньги. Даже без всякого дефицита. Вопрос лишь в том — когда люди вообще делают ставки?

— …

— Один из самых ярких примеров — спорт. Есть арена, есть соперничество, есть победитель и проигравший. В такие моменты толпе не нужно объяснять, что делать. Они ставят сами.

Молчание растянулось на секунду, другую. В кабинете было слышно только тихое гудение кондиционера и далёкий шум города за стеклом.

Наконец Пирс заговорил.

— То есть ты хочешь… выйти против кого-то публично и превратить весь мир в один огромный стол для ставок?

В голосе Пирса прозвучала смесь недоверия и сухой деловой тревоги. Я лишь пожал плечами — мол, а что остаётся? Ткань пиджака тихо шуршала при движении, в кабинете пахло дорогим кофе и полированным деревом. Если просто сидеть и ждать, кто добровольно вложится в фонд с заведомо скромной доходностью? Никто. Значит, сам процесс привлечения капитала нужно превратить в событие.

В поединок.

В арену, где двое выходят под свет прожекторов, и у публики непроизвольно сжимается горло от предвкушения.

— И кто на этот раз соперник? — тихо спросил Пирс.

Я внимательно посмотрел на него. Он уже догадался. Это читалось в том, как напряглась его челюсть, как он отвёл взгляд на мгновение дольше, чем нужно.

Он знал. Просто делал вид, что нет.

В спорте великие бои случаются между равными по весу. А если речь идёт о фонде масштаба в сто миллиардов… такой противник существует только один.

Пирс крепко зажмурился, будто надеялся, что имя растворится в воздухе, если его не произносить.

— Только не говори… Visionary Fund?

Visionary Fund — гигантский технологический фонд, собранный японской SoftFinance. Он перекроил карту Кремниевой долины, изменил правила венчурной игры, заставил рынок двигаться в ином ритме. Само его название звучало как вызов.

Я кивнул.

— Ты же не серьёзно… Его? Даже ты… — в голосе Пирса зазвенело почти искреннее изумление.

Мой выбранный противник был фигурой почти мифической. Человек с невероятной биографией: когда-то он носил титул самого богатого человека в мире, затем потерял девяносто девять процентов состояния. Обычно после такого имя исчезает в сносках истории. Но он поднялся. Снова. И вновь взошёл на вершину.

Инстинкт игрока и гений инвестиций. Один из пяти самых известных инвесторов планеты.

— Да. Масаёси Сон.

* * *

Внутри Пирс буквально кричал.

«Почему он снова так быстро начал двигаться…?»

Он не ожидал, что Сергей Платонов устроит новый переполох так скоро. Война искусственного интеллекта только что утихла, воздух едва перестал пахнуть гарью цифровых сражений, и Пирс рассчитывал хотя бы на несколько месяцев тишины.

«Он что, не знает, что такое период восстановления?»

Не давая рынку перевести дух, Сергей Платонов уже намекал на новую бурю.

«Неужели он и паузы отменил…?»

От одной мысли по спине Пирса пробежал холодок. Значит, даже те редкие месяцы относительного покоя могут исчезнуть. Один катаклизм за другим. Он вдруг ясно представил своё будущее — бесконечная череда кризисов, которые он будет разгребать, не имея ни дня отдыха.

«Хотя… награда за это есть».

За последние годы за ним закрепилась репутация человека, который умеет решать «проблемы Сергея Платонова». Его имя уже осторожно произносили в коридорах как возможного преемника на посту генерального директора Goldman. В принципе, он не возражал против роли того, кто приходит после тайфуна и наводит порядок.

Его идеальная позиция была проста: страховой агент, появляющийся на месте бедствия. Тот, кто в пыли и грохоте говорит: «Прошу сохранять спокойствие, сэр! Сюда, к выходу!» — и минимизирует ущерб.

Но на этот раз всё было иначе.

«Это… не в мою пользу».

— Если возможно, я хотел бы закрыть весь объём в этом квартале, — спокойно произнёс Сергей Платонов.

Эти слова прозвучали почти мягко, но весили как каменная плита.

Речь шла о гигантском раунде. Это означало, что Пирсу придётся лично знакомить Сергея Платонова с инвесторами, смотреть им в глаза, убеждать их перевести миллиарды долларов.

Именно ему.

«Это… плохо».

Он чувствовал, как в висках начинает глухо стучать кровь, а в воздухе сгущается напряжение, словно перед грозой, когда всё замирает и даже кондиционер гудит тише обычного.

Иначе говоря, от Пирса ждали вовсе не роли «страхового агента», который появляется после бури с папкой документов и сочувственным взглядом. Его собирались превратить в продавца — человека, который будет бегать по клиентам и почти умоляюще повторять: «Пожалуйста, вы должны это купить!», расхваливая самого Сергея Платонова.

Не гасить тайфун, а лично заносить его в чужие гостиные.

Фактически — служба экспресс-доставки катастроф. А если этот тайфун разнесёт дома в щепки, отвечать придётся ему.

«Нет… спокойно. Всё не обязано закончиться катастрофой».

Пирс заставил себя глубоко вдохнуть. В груди разлилось жёсткое, почти металлическое ощущение тревоги, но он попытался его подавить. В конце концов, разве он сам не живое доказательство? Никто ещё не потерял деньги, инвестируя с Сергеем Платоновым. В финале всегда была прибыль. Всегда.

Проблема заключалась в том мрачном промежутке — в тёмном тоннеле, когда казалось, что всё рухнет и ты потеряешь до последнего цента, прежде чем ситуация внезапно развернётся.

И ведь так было не каждый раз. Медицинские инвестиции Сергея Платонова проходили почти бесшумно — без фейерверков, без истерик, зато с поразительной доходностью.

Если и этот проект окажется таким же тихим…

Пирс даже не смог закончить мысль. Он не мог представить «тихого» Сергея Платонова. От одного этого словосочетания веяло абсурдом. Внутри нарастало нехорошее предчувствие — как перед землетрясением, когда воздух будто густеет и в ушах звенит тишина.

Его интуиция ещё ни разу его не подводила.

— Да, это Сон Чжон Ик… или, если точнее, Масаёси Сон, — спокойно произнёс Сергей Платонов.

Пирс рефлекторно закрыл глаза.

«Чёрт. Я так и знал».

Масаёси Сон — имя, которое в инвестиционном мире произносили почти как заклинание. Живая легенда.

Когда-то он