Ло. Подарок для принцессы - Лолита Моро

подряд. Даже известного желания понравиться публике я не заметила. Девушка честно искала гадкое насекомое в своей одежде, крутилась, страшилась укуса и готова была убежать на край света. Сделалось так ее жаль, что я готова была влезть на грохочущий барабан, чтобы помочь несчастной. Соскользнула последняя шелковая полоса, и артистка осталась обнаженной перед сотнями ненасытных глаз. Оса все же укусила ее. Хрупкое тело сотрясла дрожь, и оно рухнуло на враз заткнувшийся барабан. Пауза. Я досчитала до десяти, прежде, чем вырвался из глоток рев, и загрохотали хлопки в ладоши. Девчонка, подхватив свои тряпки, умчалась за спины товарищей. Туда же направился толстый мужик. В его крашенной бороде и скрюченных пальцах на поясе прочно застряла похоть. Я разочарованно вздохнула.

Вышли снова зазывалы на ходулях и стали загонять разгоряченную толпу внутрь шатра шапито. Я нащупала монеты в кармане и приготовилась шагать вместе со всеми. Мне хотелось поглядеть, что еще умеет смуглая плясунья.

Как во всех дешевых заведениях всех миров, здесь существовал известный порядок на входе. Ты опускаешь монету в ящик, и дюжий билетер шлепает тебе на руку отпечаток сегодняшней картинки. Ни чека, на номера места на трибуне. Я получила зеленого верблюда на запястье и тычок в спину. Народ сзади прибывал и желал успеть занять места получше. Ведь, кто не успел, тот опоздал и будет сидеть на лестнице в проходе. Никто число зрителей не подсчитывал, даже не начинал. Я торопливо пошагала по рядам пустых лавок, выбирая, где бы сесть. Зря старалась. Публика так шустро заполняла ряды, что я смогла занять только то место, у которого остановилась оглядеться. В памяти остро отпечаталась пестрая человеческая масса. Лица всех мыслимых оттенков, от иссиня-черных до бело-пунцовых, вроде моего, бритые и бородатые, тут тоже хватало длин и оттенков. Платки, фуражки, шлемы, чалмы. Редкие женщины лиц не скрывали, но ненавязчиво уходили за спины своих спутников при любом прямом взгляде. Всех здесь объединяло лукаво-доверчивое ожидание праздника, поселившееся в глазах.

Свет погас. Представление пошло. Я ослепла, оглохла, хохотала до икоты, от восторга и до слез. Отбила ладони нафиг. Воздушные гимнасты заставили меня переживать. Я внезапно учуяла, что у их главного сломана нога. Алый всполох его боли я буквально видела глазами. Седой, мощный мужчина в серебряном трико и виду не подавал, что не здоров, швырял своих юных артистов, как и куда хотел. А я все обмирала, а вдруг он упадет на песок. Или уронит кого-нибудь, не справится. Ни страховочной лонжи, ни сетки над пятном арены. Ничего. Гимнасты не подвели, все ушли за занавес живыми и здоровыми. Я вопила «браво!» вместе компанией байкеров, оккупировавших левый сектор циркового амфитеатра. Потом были жонглеры с факелами, метатель ножей со своей пышногрудой ассистенткой, коверные Рыжий и Белый заставили хохотать простодушную публику немудрящей репризой про бревно. Сидящий рядом здоровенный детина в коже и заклепках то и дело на радостях норовил треснуть меня по плечу. Я ловко уворачивалась и тыкала кулаком в ответ. Веселилась вовсю.

Тут чей-то внимательный взгляд уколол в правую щеку. Я обернулась, всматриваясь в смех и гвалт. Ни за кого не зацепилось и забылось тут же.

Центром представления значились белые верблюды. Я несказанно обрадовалась хорошо, что не лошади. Мои отношения с этими животными непредсказуемы и недоброжелательны. Но повезло! А что верблюды? Белые они или желтые, какая разница! Корабли пустыни. Ходят туда-сюда да кланяются. Большего из них не выжмешь. Публика благожелательно хлопала, верблюды кивали и безразлично жевали бублики.

— Русских медведей давай!!! — вдруг заорали мотоциклисты рядом, — гони медведей, шпрехшталмейстер!!!

Я задохнулась от неожиданности и удивления. И медведи будут! Сложила лапки на груди в ожидании. Я никогда не видела медведей живьем. Тут вполне кстати вспомнила о Ване. Да он же меня ищет! И убьет, когда найдет! Я хотела вскочить с места, бежать сломя голову на площадь и передумала. От Преображенского мне все равно достанется, так уж лучше досмотрю шоу до конца.

Оркестр сменил гудение карная на балалаечные трели. На арену цирка кубарем выкатились двое. Оба в скоморошьих шапках. Человек в кафтане, красных штанах и сапогах. Медведь тоже имел сапоги, но отчего-то на передних лапах. Выскочив на середину, артисты распрямились. Зрители невольно ахнули и подались назад.

Дрессировщик едва доходил зверю до плеча, а ведь был мужчиной совсем не маленьким, за два метра возвышался на первый взгляд. Но медведь! Темно-бурый, с лоснящейся, туго набитой шерстью, башка здоровенная! От него определенно чуялась сила неимоверная. Когда зверь сделал шаг вперед, по моей спине дунуло холодком. Я напряглась невольно. Поджались пальцы ног. А медведь лихо притопнул и стал отплясывать знаменитую «Барыню». Захлопал гулко сапогами на передних конечностях и придурочно завертел головой на мощной шее. Его человеческий напарник орал визгливо по-бабьи

— Ой! Нимагу! Ой, Мишка давай еще!

Балалайка закручивала ритм в штопор. Танцоры стукнулись боками в финале и разлетелись в разные стороны. Дрессировщик выпал за занавесь входа. Медведь остался на арене один. Черные когти засверкали полированной костью сантиметров тридцать длиной. Черный глаз горел и усмехался на публику. Та снова слаженно охнула. И тут только поняла, что ничего, кроме тоненького кожаного ремешка-намордника между ней и гигантским зверем нет. Ни клетки защитной, ни сетки спасительной. Сделалось тихо вокруг и страшно в желудке.

Гигант медленно обвел застывший в ужасе амфитеатр блестящим оком. И остановился на мне. Привет! Раздалось внутри. Я слышу? Почудилось Я зачарованно кивнула. Черный глаз моргнул. Неужели все-таки мне?

— Ну чо, Миша, теперь в присядочку? — громко и дурашливо расхохотался человек, появляясь, — давай, паря!

Цирк выдохнул.

Мишка тряхнул громадной башкой, махнул лапой с чудовищными когтями. Оркестр грянул балалайками, усиленными микрофоном. Человек и зверь прошлись по кругу арены, выделывая замысловатые коленца ногами и лапами. Потом махнули параллельное обратное сальто и скрылись за синим бархатом входа. Публика завыла и затопала. Седобородые байкеры орали громче всех, заставляя бисировать своих любимцев. Русские медведи вернулись. Человек завертел колесо, зверь хлопал вместе с публикой и показывал на дрессировщика правой лапой. Вот, мол, полюбуйтесь.

Я не могла взгляд отлепить от черной фигуры. Он сказал мне «привет»? Или почудилось? Артисты удалились под счастливые рукоплесканья благодарной публики. Я все глядела в проем артистического выхода. Музыка воссияла скрежетом и гудом карнаев и тимпанов. По одному на круг выходили участники шоу, аплодируя. Парад алле. Представление закончилось.

Последним из-за занавески появился Иван и погрозил мне здоровенным кулачищем. Потом сердито ткнул пальцем на выход. Я вздохнула и подчинилась.

— Я пороть тебя, салага, не стану!