Ло. Подарок для принцессы - Лолита Моро

Чисто из уважения к командору, — выговаривал мне вполголоса Преображенский, ведя меня жестким захватом за плечо в направлении пестрых фургонов передвижного цирка. — и из сострадания к Кею. Хотя следовало бы вздуть твою шкуру, чтобы запомнила! На всю жизнь! Чтобы ночью просыпалась в холодном поту! Я велел тебе следовать за мной! Это что означает? — командный голос Ивана гремел на всю ночную округу.

— Вань, я ведь не твой солдат, — мямлила я, перебирая ногами и не попадая в ритм с размашистыми движениями капитана, — я твоя сест…

— Прежде всего научись четко выполнять указания! — перебил сердитый побратим, — следовать за мной — это значит двигаться строго в шаге позади, не больше! Разве я командовал «направление движения цирк» или «смотреть представление и бить в ладоши»?

— Ой, Вань, ну хватит уже! — я принюхалась. Пахло печеным на углях мясом и овощами. Урра! Заныла с детским подвыванием — я поняла, брат. И осознала. Я кушать хочуууууууу.

— Осознала она! Тридцать суток в патруле на Прощальной для осознания! И просветления! И попробуй только уклониться! Не прощу!

Мы выбрались на задний двор шапито. Невзирая на полуночный час, здесь бурлила жизнь. Фыркали, посвистывали, поскуливали животные, получая долгожданный корм. Где-то экономно лилась вода, звонко ударяясь в металл сосуда. Мужской говор, женский заводной смех. Негромкий лязг упряжи и стеклянное стуканье бутылки о стакан. Огонь в жаровнях. Запах еды широченной гаммой пытал мой голодный живот. Люди переходили от одного дорожного очага к другому и мало обращали внимания на нас. Здесь хватало гостей и зевак.

Иван еще пока не утратил командирского пафоса, но заговорил тише, сбавил шаг. Потом вовсе замолк. Двигался в хаосе циркового бивака, задевая спиной и боками разнокалиберный люд, озирался и читал надписи на трейлерах, шевеля губами. Я улыбнулась вряд ли Преображенский искал пристанище водителей верблюдов или заклинателей кобр. Русские медведи, к гадалке не ходи, манили моего сурового капитана. И точно. Самый изукрашенный и видавший виды дом на колесах имел по правому борту веселые изображения двух радостных рож в рогатых шапках с бубенцами. Человечьей и медвежьей. А я друг подумала, что они давние друзья, дрессировщик и его питомец, почти братья. Вроде нас с Ваней, только крупнее, представительнее.

— Ваньша! Преображенский! А я уж решил было, что мерещится! Заходь! — проорал басом на входе в трейлер укротитель. Сбежал по короткой лесенке на песок и сжал Ивана в объятьях. — Да откуда ж ты тут

Кэп крякнул в немаленьких дружеских руках и пошевелил пальцами в воздухе, мимо, мол, проходил. Обернулся ко мне и снова показал кулак.

— А это кто ж такой — медвежий дрессировщик уставился на меня с интересом. Водочный запах прилетел незамедлительно.

— Вот взял на воспитание, — Ваня снова неопределенно повел в ночи тяжелой рукой, — никакого понятия, морока одна!

Потом они еще долго хлопали друг друга по плечам и шутили удачно, как им казалось, на тему укрощения нравов. Обменивались мнениями. Наконец Григорий, так звали того русского медведя, что был человеком, пригласил нас в фургон.

Дух в трейлере стоял настоящий, медвежий. Сам источник возвышался черной массой в углу на деревянном помосте. Делал вид, что спал. Снова ни клетки, ни выгородки. Я засомневалась и застряла на входе.

— Входи, не бойся, — довольно хохотнул хозяин.

Он взял с полки синий мячик размером с кулак и бросил в сторону зверя. Раздался резкий неприятный зуммер, мяч забился в метре от медведя, упал на помост и укатился в угол. Пару секунд воздух вибрировал, рисуя вертикальные столбы невидимой ограды.

— Мишку эта ерунда, конечно, не остановит, но всякий человеческий придурок получит по ушам, если что, — заметил Григорий, выставляя складные табуреты к столу.

Я хотела похвастаться, что его медведь со мной здоровался. Но отчего-то передумала. Заняла место подальше от обоих артистов.

Девчонка, одетая в блестящее трико воздушной гимнастки и сильно смахивающая на танцовщицу с барабаном, втащила в трейлер здоровенную корзину. Оттуда серебрились горлышками зеленые бутылки и шел горячий мясной дух. Григорий не спеша взялся ей помогать. Я вежливо поздоровалась. Девушка рассмеялась, подмигнула мне густо подведенным глазом и по-хозяйски вытащила из настенного шкафчика тарелки, стаканы и остальное. Заметно было, что накрывать здесь стол — дело для нее привычное. Она с живым интересом разглядывала Ивана. Тот уже принял с дрессировщиком по рюмке аперитива и не скрывал родственных чувств. Голоса не снижал. Все, кому имелась охота, узнали, что деды обоих мужчин имели славное прошлое сначала в одном городке, затем в училище, а потом и в летном полку. Земляки.

Дверь опять открылась. На пороге возникла новая пара. Длинноволосый брюнет и барышня. Я изумилась на меня смотрела точная копия первой гимнастки.

— Вы близнецы? — спросила я очевидное.

Девчата хлопали одинаковыми тяжелыми от краски ресницами и улыбались пухлыми вишневыми ртами.

— Нет, конечно, — сжалилась надо мной первая артистка, — это все грим. На самом деле мы даже не родственницы. Когда умоемся, тогда ты не перепутаешь нас никогда. Но сначала поедим! Жрать хочется страшно.

Я энергично закивала. Гимнастки снова засмеялись. Видно, такой уж смешливый у них был характер. Легкий и воздушный, как они сами. Девушки сидели по обе стороны от могучего Григория, слепили пайетками на театрально-рискованных купальниках и пялились на моего побратима без всякого стеснения. Тот, чуя интерес аудитории, распустил хвост. Недавняя история про Ванину встречу с пиратами обрастала новыми подробностями буквально на глазах. Я получила приличный кусок мяса, свежие нарезанные овощи, подогретый на мангале лаваш. Брюнет хлопал пробками на яблочной шипучке и наливал нам с барышнями без пауз. Холодное сладкое вино острыми пузырьками гасило избыток жгучего красного перца в мясном соусе и разбегалось весельем в крови. Пришли еще какие-то люди. Я уже с трудом узнала в одном из них метателя кинжалов. Сытная еда и духота помещения делали свое дело. Я засыпала.

— Пойдем.

Давешняя девчонка взяла меня за руку и помогла выбраться из-за стола. Повела в самое начало фургона, туда, где виднелась дверь в кабину. Там обнаружилась спальная полка над встроенным шкафом.

— Залезай и ботинки с собой возьми, — советовала негромко моя добрая спасительница. В гвалте нетрезвых разговоров я различала ее голос с трудом.

— Зачем? — в который раз удивилась я.

— Бери-бери, у нас всякое случается.

— Неужели стырят?

— Не стырят, а затолкают так, что вовек не найдешь. Особенно, если начнутся танцы…

Артистка решительно подтолкнула меня под попу. Я послушно забралась под самый потолок. Густая атмосфера вечеринки безбожно взяла за горло мое редкое обоняние. Но ура! Здесь имелась узкая форточка. Я отодвинула синее стекло в