Ло. Подарок для принцессы - Лолита Моро

— Хочу на вашем знаменитом базаре шальваров прикупить. И золотых кофточек. В полосочку. У меня лавка в Побережье, — я пошла в своем вранье до конца.

— Шальвары? Штаны из шелка? — изумился таможенник. Разморозился окончательно.

— Ну, назовем это — женская домашняя одежда. Изделия чудесных рук ваших замечательных мастериц пользуются успехом у наших дам, — я погнала обаяние на всю катушку и изобразила махательные движения обеими руками, — не меньше десяти комплектов планирую приобрести. Или даже двенадцати.

Чиновник провел по лицу чистой, без колец и татуировок, ладонью. Попытался стереть улыбку.

— Я помечаю в документе: цель приезда — оптовая торговля. Цена на вход бесплатно, — проговорил он. Добавил — Желаю приятного времяпровождения, господин имперский пограничник Петров.

Приятный парень. И взяток, поди, не берет. Во всяком случае, не от таких сомнительных торговцев, вроде меня. Я оглянулась, спеша спросить у него насчет представительства имперской резидентуры в Бохоро. Таможенник, не глядя, ткнул трубкой определителя в стену над моей головой.

Огромный плакат-памятка для туристов. Тысячи можно и нельзя. Нельзя ни под каким видом. Нельзя ни в коем случае. Нельзя под страхом смерти. В самом углу мелким шрифтом для самых настырных имелся адрес резидента Великой Империи в городе. Обходная улица по левую руку от Шахристана, 13-й мульк. Я вытащила Ванин коммуникатор и забила в его мозг географическую пургу с плаката. И не удивилась, найдя через минуту аппарат в умственном отчаянии.

— Через десять минут заканчивается моя смена, — раздался приятный баритон улыбчивого таможенника, — я мог бы вам помочь. Если, вы, разумеется, нуждаетесь. Господин Петров.

Я вдруг осознала, что общаемся мы с самого начала на высоком имперском языке. Мой собеседник очень старается, даже слишком, чересчур правильно выговаривая буквы и звуки. Жил в Столице? Учился в Империи?

— Я подожду, спасибо, — я охотно кивнула. Не чувствовала от неожиданного доброжелателя ничего опасного. Наоборот, интересно! Что понадобилось от моей персоны этому любителю культурной имперской речи? Желает совершенствоваться или планирует упечь в каталажку с Иваном за компанию?

Я прошла насквозь амбразуру Западных ворот в сумрачной толще городской стены. На воле солнце выкатилось на небосвод. Торопило зной, суша ночную влагу на каменных плитах улочек и зажигая свои отраженья в тонких струйках воды фонтанчиков и хаузов.

Из зоны досмотра показались мои дружбаны-мотоциклисты. Они где-то уже раздобыли черные бутылочки с местным пойлом. Смесь пива и медовухи, при должной выдержке шибает в мозг на раз. Байкеры орали и несли непечатно все, что заходило в их седые головы. Мой добровольный проводник, не повышая голоса, умудрился угомонить этих красавцев. Те, помахав мне счастливо кожаными пятернями, убрели в сторону Центра.

— Я в полном вашем распоряжении, — не пряча широкой улыбки, чиновник направился ко мне. Улыбка здорово красила его лицо, делала моложе и проще. Мужчина неторопливо натягивал тонкие перчатки, пряча длинные смуглые пальцы в светлую лайку. Потом протянул мне руку, — Хабиб.

Я ответила на рукопожатие, но себя называть не спешила. Зачем? Этот внимательный таможенник наверняка помнит мою ай-ди карту наизусть.

— Это ведь не местное имя, — заметила я.

Мы подошли к нише в каменной цитадели. Как это часто бывает, крепостные стены несли в себе пустоты и тайные ходы. Здесь имелась стоянка для служебного транспорта. Пыльные автомобили с черной буквенной вязью по белым поцарапанным бокам, пара мотоциклов в той же гамме, да мирный ослик, жующий что-то под навесом.

— Вы совершенно правы, господин Петров, — Хабиб решил, что называть меня по фамилии можно, — моя драгоценная мама, да дарует ей Господь сто пятьдесят лет жизни, родилась в Великой Империи. Это она нарекла меня в честь великого бойца.

Тут он ловко снял чехол с незаметного аппарата, на редкость удачно припаркованного в тени. Я обомлела. Спидранер или летающий байк. Вот это штука! Дорогущая и редкая невозможно. Лично я только в телеке да на картинках видала. Насколько мне известно, из моих знакомых не нашлось ни одного хромого на голову, способного выкинуть чудовищные деньги за подобную игрушку.

— Ух-ты! — я не стала скрывать восхищения, бросила Ванин баул на пыльную дорогу. Пошла вокруг сверкающей хромом машины, то и дело нагибаясь и разглядывая разные разности, — можно потрогать? Это тормозная система? Ловко! А крыло выдвигается дальше или так и остается? Сколько же кэмэ в час? А лошади? Максимальная высота? Это ведь дорого бешено! Надеюсь, Хабиб, что ты не принц, тайно служащий в таможне!

— Садитесь, пожалуйста, господин Петров, я вовсе не принц, это мамин подарок. Мы редко с ней видимся, вот она… — возвестил мужчина, страшно смутившись моему неуемному восторгу и бестактным вопросам, — я готов доставить вас на Базар. Но! Я бы советовал сначала позавтракать. Рядом с площадью есть подходящее место…

— Нет, — я вздохнула и опомнилась. Подобрала полосатую сумку с земли и обнялась с ней словно сирота с торбой, — сделай доброе дело, Хабиб, подбрось меня на Обходную улицу в тринадцатый мульк по чьей-то правой руке. Мне нужно разыскать господина резидента родной матери Империи на этой богоданной земле.

Глава 8

Господин резидент

Медленно руля в метре над древней мостовой, Хабиб рассказывал мне правила управления городским транспортом. Я слушала его вполуха, разглядывая глухие стены и заборы. Любопытного и прекрасного здесь встречалось немного: замысловатая резьба на створке калитки да непроницаемый для стороннего глаза, весь в деревянных завитушках балкон, странно и одиноко прилепленный к голой стене здания.

В конце улицы дома настолько сдавили пространство, что нам ничего не оставалось делать, как естественным образом перекочевать на здешний верхний уровень. То есть, выше второго-третьего этажей зданий, что как раз строжайше запрещалось местным дорожным законом. И сразу стало ясно, почему. Вся частная жизнь Бохоро возникла перед нашими глазами, как на ладони.

— Да уж! — засмеялась я, когда байк на бреющем, почти бесшумном полете пересек пространство над квадратом внутреннего двора. Там ссорились четыре дамы в пестрых халатах. Размахивали руками, бегали друг за другом вокруг всегдашнего бассейна по центру композиции и лимонных деревьев в зеленых кадках. Справедливости ради стоит отметить, что и сверхзвуковой хлопок не перекрыл бы их яростных выяснений.

— Т-сс! — умоляюще оглянулся на меня владелец чудо-аппарата.

У меня самой имеется чудесная машина на тихом ходу по имени Стрекоза, но до вкрадчивого полета этого байка ей далеко.

Вообще-то, я обожаю подглядывать в чужие окна. Любопытно мне, каюсь. Я закрыла рот на замок и во все глаза смотрела чужую панораму бытия. Изредка чуяла на себе взгляд Хабиба, отраженный в зеркале заднего вида. Делала вид,