Агент «Коршун» - Жозефина Лорес

что мы рисковали споткнуться и упасть в этой белесой дымке. Снега почти не было. В этом году зима случилась особенно дождливой и промозглой, без морозов и сильных снегопадов.

— Ты чувствуешь? — прошептала Илса, и ее голос прозвучал странно громко в этой тишине.

Я кивнул, привычно отмахнувшись от бледного призрака в цилиндре, который выглянул из-за ближайшего памятника и тут же исчез, словно его и не было. В воздухе висел тонкий, едва уловимый запах крови — не свежей, а старой, въевшейся в камни. Я прикрыл глаза и прошептал один из своих коротких шаманских заговоров. В темноте перед закрытыми веками вспыхнула искра — маленькая, как светлячок, и поплыла вперед, оставляя за собой слабый серебристый след.

Я двинулся за ней и тут же споткнулся о камень, торчащий из брусчатки. Пошатнулся, усилием воли задавив готовое вырваться ругательство. Мор взлетел с плеча и каркнул откуда-то сверху. Его крик эхом разнесся между склепами.

Илса тут же подхватила меня под руку. Ее высокая худая фигура в кожаном тренче цвета воронова крыла и высоких сапогах до колен резко выделялась на фоне кладбищенского тумана. Бледные волосы, собранные в небрежный хвост, длинный светлый шарф, намотанный вокруг шеи.

— Проводник. Ведет. Помоги не врезаться в какое-нибудь надгробие, — пояснил я, чувствуя, как ее пальцы впиваются мне в локоть.

— Веди нас, как там его... Сусанин, — усмехнулась моя ведьма, но в голосе слышалась напряженность.

Мы шли за огоньком еще минут десять, петляя между могил. Духи становились навязчивее: кто-то дергал меня за рукав, кто-то шептал на ухо что-то на забытом диалекте. А потом проводник вдруг резко свернул за угол и исчез.

Немного поплутав, мы вышли к старинному склепу в греческом стиле — массивному, с колоннами и полустертыми надписями на латыни. На его верхушке уже сидел Мор. Его глаза в темноте светились слабым голубым светом.

— Мда... — пробормотал я.

— Надеюсь, никто этого больше не видит. А то так и рождаются байки про крылатых пернатых монстров.

Мы с Илсой синхронно обернулись на легкий шорох сзади. Я выхватил свой нож с рукоятью из лосиной кости и сделал шаг вперед, заслоняя Илсу.

Он вышел из-за склепа — высокий, в выцветшем фраке, с лицом, напоминающим цветом белый мрамор надгробий. Лунный свет скользил по его чертам, подчеркивая неестественную гладкость кожи: ни морщин, ни пор, будто высеченный из камня.

— Вы пришли за мной, — сказал вампир.

Его голос звучал глухо, будто доносился из глубины склепа. Мы переглянулись. Упырь, вот так сдается сам? Выходит к агентам МАБР без уговоров, угроз и насилия?

Илса выглянула из-за моей спины, шагнула и стала рядом со мной. Ее пальцы слегка дрожали. Не от страха, а от напряжения, будто она чувствовала в воздухе что-то, чего я еще не уловил.

— Вы убили человека, — сказала она.

Без осуждения. Ровно, констатируя факт. Не поясняя кого именно, когда и где.

— И не одного, — «усмехнулся» вампир.

Его губы даже не дрогнули, в голосе прозвучала какая-то вселенская усталость, будто он произносил эту шутку не первый раз за столетия.

— Портье в «Au Clair de Lune», — подсказал я.

Глаза вампира вспыхнули красным — два кровавых уголька в бледном лице — и погасли.

— Да. Я.

— Зачем?

Илса вытащила из кармана найденный лист бумаги. Развернула его и показала вампиру.

— Из-за этого «рецепта»? Вы в него верите?

Вампир пожал плечами — движение было странно плавным, нечеловеческим.

— Не знаю, может быть. Я хочу проверить. Но выпил я его не поэтому.

— Расскажите нам…, — произнес я, чувствуя, как щекочет кожу узор на руке.

Он помедлил. Ветер шевельнул полы его фрака, и на мгновение показалось, что под тканью нет тела — лишь пустота и тень.

— Меня зовут Луи-Габриэль де Монтобан. Я — потомственный французский аристократ. Моя жизнь оборвалась в 1789 году, но я успел сделать пару законных наследников и... нескольких бастардов.

Его губы искривились в подобии улыбки.

— До двадцатого века из всех моих отпрысков дожила всего одна ветвь. Я следил за ними, за всеми людьми с моей кровью в жилах. Возможно, это сентиментально, но в моей «нежизни» это давало какую-то иллюзию продолжения.

Он замолчал, потом внезапно продолжил, и его голос стал резким, как скрежет стали по камню.

— Он убил мою внучку. В 1997-м. Очередное ограбление магазина, где жертвами стали случайные прохожие. Одна из них — девушка с моей кровью.

Вампир протянул вперед руку с зажатой в пальцах фотографией. Я пригляделся к черно-белому фото. Молодая женщина с короткими волосами. Сидит на ограждении фонтана и смеется. Глядя на нее, хотелось улыбаться. Вампир убрал фото в карман и продолжил.

— В те годы я спал. Как вы знаете, вампиры вынуждены периодически впадать в длительный сон. Когда я проснулся и решил узнать...

Голос его оборвался.

— Узнал…

Илса вдруг резко вдохнула. В тот же момент Мор спланировал с крыши склепа, тяжело взмахнув крыльями, и перелетел ближе к нам, усевшись на ржавую ограду соседней могилы. Его когти с лязгом скользнули по кованому железу.

— Вы не просто убили его, — прошептала Илса, — вы выпили его память.

Вампир кивнул, и в его глазах снова вспыхнул тот самый красный блеск. На этот раз он не погас, а медленно пульсировал.

— Чтобы знать наверняка. Я мог остановиться, но его память подтвердила мои выводы и расследование, — он сделал паузу.

Он перевел взгляд на ворона, который бочком-бочком медленно двигался к нему по ограде.

— Смелый... — обронил вампир, и в его голосе прозвучало что-то вроде усталого восхищения.

Продолжая рассказ, он сделал шаг вперед, и лунный свет упал на его руки — пальцы были испачканы чем-то темным, что я сначала принял за грязь, но потом понял: это была засохшая кровь.

— Я ведь не сразу нашел мерзавца. Мне пришлось... опрашивать свидетелей и полицейских.

Он произнес это слово с особой интонацией, и стало ясно, что его «опросы» вряд ли ограничивались вежливыми беседами.

— Потом я проверил всех членов банды. Все произошло слишком быстро, и воспоминания были противоречивыми.

Его губы искривились.

— Я не могу действовать днем, поэтому мое расследование длилось так долго.

Он помолчал, и в тишине стали слышны шорохи, доносящиеся со всех сторон кладбища.

— В тех словах, про грехи... Там есть один секрет. Грешник должен причинить истинную душевную боль вампиру.

Его голос сорвался, став вдруг став почти человеческим.

— Что ж... Все условия выполнены. Я оставил вам цитату как подсказку, и вы не подвели. Убейте меня, я готов и хочу умереть. Я очень устал... Мой род закончился. Я хочу освободиться...