Маги Канверона - Ксения Котова

— Угу.

— Я согрею воду, — прощебетала алхимик. — Ванна — нужнее всего после тяжёлых поединков, не правда ли?

«Если он сейчас меня упустит…» — угрожающе подумала Мелара и незаметно стиснула крепенькие кулаки.

— Подходи через пару минут.

Терн мазнул по ней усталым взглядом и, приветственно обняв вышедшего с кухни Рисса, ускользнул к себе. Мелара тем временем юркнула в купальню, пустила воду, забрала единственное полотенце и коварно удалилась. Прикинув, сколько потребуется постояльцу времени, чтобы раздеться, погрузиться в ванну и расслабиться, она расплылась в довольной улыбке.

Спустя десять минут Мелара вернулась. Она постучала для порядка, но дверь открыла, не дожидаясь разрешения.

— Я принесла полотен… — Алхимик застыла с приоткрытым ртом. — Святые Стихии, ты!..

[ image11 ]

Смерть мастера — 12 — Ревин Артелл —

К «Леранскому холму» Ревин привязался давно, и с каждым прожитым в Канвероне годом симпатия только крепла.

Трактир действительно находился на вершине холма — отсюда открывался чудесный вид. Строители не просто возвели здание, а вырастили его прямо из земли, превратив в часть ландшафта. Крыша плавно повторяла изгибы рельефа, стены сливались с камнями окружавшего трактир сада, а ставни окон, когда их закрывали, напоминали сложенные крылья птиц. В облике «Холма» было что-то умиротворяющее, вызывающее желание остановиться, выдохнуть и замереть, слушая городской гул.

Внутри заведение тоже выглядело гармонично. Нурмах, хозяин, подобрал мебель с безупречным вкусом. В центре зала столы и стулья — светлые, золотисто-медовые; дальше — темнее, глубокого орехового цвета и по-ночному чёрные у стен. Всё будто перетекало из света в тень, создавая иллюзию плавного движения. Длинная стойка, отделявшая зал от хозяйственных помещений, изгибалась, повторяя очертания рассекавшего пол ручья.

«Леранский холм» всегда заполняли мягкие, ненавязчивые ароматы — сладковатая древесина, кислинка фруктов, терпкость пряностей — и музыка, порой медленная и успокаивающая, порой бодрая, от которой хотелось пуститься в пляс. Нурмах запускал её со звуковых изумрудов.

Ревин приходил в «Леранский холм», когда хотел расслабиться, привести в порядок мысли и вернуть хорошее настроение. Он не мог встряхнуться с тех пор, как получил известие о гибели наставника.

«Как же так, учитель…» — Ревин поднёс к губам овальную чашку без ручек и пригубил напиток. Любимый взвар из плодов сэйти показался безвкусным. В горле загорчило, глаза защипало.

Маги нередко гибли в боях. Члены Гильдии Дракона и Пламени — и того чаще. Шутили: для боевых магов любая другая смерть «неестественна». Но Ревин всегда думал, что Конелл Сэльвин умрёт так, как решит сам. Бородатый, сильный и сдержанный, он превосходил в мастерстве коллег, целым и невредимым возвращался из любой битвы, не отказывал в помощи никому «из своих», а с «чужих» не драл втридорога, кому-то помогал и бесплатно. Широкой души маг. Начальник, наставник, друг… почти отец.

Он не давал уму закостенеть, всегда учился, узнавал новое, создавал невероятные комбинации заклинаний. Про него давно говорили: «Засиделся в мастерах». Выше мешало подняться лишь отсутствие свободных должностей. Впрочем, злые языки шипели, мол, дело не в должностях, а в том, что никому в руководстве Гильдии не нужны маги с принципами. Ревин не знал, правда это или нет. Знал только: с повышением наставника возрастёт и статус ученика, — и готовился к сложностям.

«К демонам статус… — окончательно помрачнел Ревин. — Лучше бы учитель и дальше ходил под солнцем Ринеммы!»

Течение тоскливых мыслей прервал гомон. Ворвавшиеся в «Леранский холм» голоса не подходили уютной и умиротворяющей атмосфере. Ревин поднял голову от чашки и встретился взглядом с невысоким, плотно сложенным мастером-магом; его зелёные глаза задорно искрились.

— Ба, Ревин! Не ожидал тебя здесь встретить! — раздался преисполненный веселья баритон Мателия Лерута.

За Мателием вошли ещё двое магов. Первый — Солен Феншир, лучший демонолог Канверона, крепыш с залихватски закрученными усами; второй — алхимик Эвер Гвин из Гильдии Серебряного Обруча, державший частную лавку на улице Семи ручьев.

— Что делаешь?

— Поминаю наставника, — вежливо ответил Ревин и поднялся. — Добрый день, мастер Лерут.

— Сиди-сиди. Горе заливать лучше чем покрепче!

— Мне хватит, — маг опустился обратно на скамью. Ревин уважал Мателия. Он заслужил своё звание, хотя, как и многие, уступал в навыках покойному наставнику. — Завтра на службу.

— Ответственный! — Мателий рухнул за соседний стол. Эвер сел напротив, поглаживая желтую бородку — единственный клочок волос на лысой голове. Солен, приветливо кивнув, отошёл к стойке за сидром. — Где ж ты был, когда наставнику помощь требовалась?

Горло Ревина захлестнула удавка гнева.

— Мателий, — подал голос Эвер, — думаю, он всё понимает…

— У меня был заказ, — сухо напомнил Ревин, осознавая всю беспомощность оправдания. Может, окажись он рядом и прикрывай наставника в бою, мастер Сэльвин и не погиб бы.

— Ты провозился с ним неоправданно долго, — обличительно отбил Мателий и крикнул усачу: — Солен! Возьми нам смординки!

Тот лениво махнул рукой, а Ревин едва сдержал гримасу раздражения: крик резанул по ушам.

— После подобной прискробной медлительности будет сложно найти нового наставника, — заметил Эвер.

«Погонялся бы сам за шедевром “листьев”!» — скрипнул зубами Ревин.

— А жаль. Вы ведь талантливы, Артелл. Очень талантливы.

— Я справлюсь, — Ревин передёрнул плечами и перевёл тему: — Вы были в том бою, мастер Лерут? Что произошло?

— У твоего наставника прогнулась защита, — лениво откликнулся Мателий. — Одна малюсенькая ошибочка… Мы еле восстановили ряд, иначе демоны порвали бы нас на лоскуты.

— Прогнулась? — переспросил Ревин. В магических щитах его наставнику не было равных. — Как именно?

— Ослабла на вот такусечную толику, — собеседник показал щепотку большим и указательным пальцами. Вернулся Солен, и Мателий, взяв стопку смородинки, осушил ее залпом. — До чего хар-р-раша!.. Оп — и нету мастера Сэльвина, в общем.

— Странно… — Ревин нахмурился. — Можете вспомнить что-нибудь ещё?..

— Я тебе кристалл памяти?.. — фыркнул Мателий. Солен неожиданно твердо положил руку ему на плечо:

— Слушай, будь помягче, у парня же горе.

Однако Лерут не унимался:

— Решишь пойти в ученики ко мне — знай, не дам шататься месяцами по контрактам. Больше двух недель… Двух недель! Я в увольнение настолько не хожу, честное слово!

Каждое слово Мателия вкручивалось под кожу ржавым шурупом. Ревин сжал чашку со взваром. Он чувствовал: ещё одна пренебрежительная фраза о наставнике — и гнев прорвёт невидимую плотину. А дальше… Да-а, после такого