Маги Канверона - Ксения Котова

[ image6 ]

— 7 — Ревин Артелл —

Когда Ревин вошел, Терн стоял у окна, теребя шейный платок. Рисс заполз под одну из двух прижавшихся к стенам кроватей — виднелся только мокрый коричневый нос.

Охотник обернулся на мага и вздохнул.

— Здесь… тесно.

— Не беда, нам лишь на ночь кости бросить, — успокоил Ревин. Он привык спать в любых условиях.

Закинув сумку под кровать, маг стянул мантию и взялся за рубашку. Терн не шелохнулся.

— Ты спать в одежде собрался?

— Мы ведь будем в Канвероне уже завтра? — напряжённо ответил вопросом на вопрос охотник; его глаза сменили оттенок на розоватый. — Потерплю. Вдруг здесь паразиты. Не хочу чесаться.

— Место вроде приличное… — Ревин отвернул покрывало, — но как хочешь.

Скинув рубашку, маг размял плечи — широкие, но не массивные; на руках с чётко прорисованными сухожилиями виднелись плотные мышцы. Ревин отличался не столько силой, сколько выносливостью, как человек, привыкший чаще сражаться разумом и искусством, чем кулаками и оружием.

Глянув на него, Терн растёр ладонями покрасневшее лицо и опять упёр взгляд в окно. Рисс под кроватью заскулил с непонятной интонацией. Охотник мягко ткнул его носком сапога.

— Тебя не отчитают в Гильдии за долгое отсутствие?

— Химера — заказ, — весело отозвался Ревин, складывая одежду. Сев на кровать, он расстегнул ремень. — Ясное дело, за две недели придётся отчитаться. Проблемы появились бы, не выполни я работу или потеряй что-нибудь из гильдейских артефактов… Так что всё в порядке. «Листья» могут поворчать насчёт сроков, но наставник будет доволен. Я не говорил, что он может стать магистром Канверона?.. Каждый подобный заказ — репутационный. Все гильдии голосуют.

— Ты гордишься наставником, — обронил Терн.

— А как не?.. — Ревин разулыбался. — Мастер Сэльвин — прекрасный маг, один из лучших в Гильдии. Научил меня всему, что знаю об искусстве. Ну, почти всему. С парой вещей, которыми сам не владел, подсобили его коллеги. Он, считай, мне семью заменил. Я к нему в ученичество попал ещё ребёнком.

— Сколько тебе было?

— Восемь. Мой отец работал оружейником, мы жили в пригороде Канверона. Я ещё не мог ему всерьёз помогать в кузне, и меня гоняли разносить заказы. Так вышло — попал в передрягу. Решив срезать путь, я заблудился и зашёл в заброшенный квартал. А тот год голодный выдался… Бродячие псы лютовали, и одна стая сорвалась за мной. Я дико перепугался. Порезал одного кобеля кинжалом, который нёс отдавать, а потом забрался на ветхий сарай и засел на крыше. Стая снизу ходила, караулила. Видимо, попались очень голодные…

Ревин говорил спокойно, с лёгкой иронией. Воспоминание давно потеряло остроту. Но много лет назад всё было иначе. Страх скручивал внутренности, тошнотой поднимался к горлу — мальчишка боялся, что умрёт.

— Мастер Сэльвин оказался рядом. Он любит в свободное время бродить по Канверону и окрестностям, выбирая дорогу по наитию. Мне повезло. Наставник прогнал псов и снял меня с крыши сарая, — маг вздохнул. Стоило оказаться на земле, маленький Ревин разревелся от облегчения. — Мы пошли домой. Отец знал мастера Сэльвина — тот как-то заказывал у него меч.

Терн чуть повернул голову и смотрел на мага через плечо. Ревин вытянул ноги, и охотник сел на свою кровать. Затем Терн лёг, накинув поверх одеяло, и стал пристально изучать потолок, будто там свили гнездо пауки.

— В общем, мастер Сэльвин смотрел на меня, смотрел… и спросил, не хочу ли проверить способности. Конечно, я хотел! Оказалось, таланта у меня хоть отбавляй!.. И он предложил стать моим учителем.

Рисс гавкнул.

— Если что, я собак не боюсь, — вежливо сказал псу Ревин, складывая штаны поверх остальной одежды и разминая колени. — И не таю на них никакой обиды…

— Он бы почувствовал, — Терн по-прежнему смотрел в потолок. — Спасибо за рассказ… Верю: твой наставник — хороший человек… Кстати, нам не пора ложиться?..

— Ага, ты прав, время позднее, — Ревин зевнул и немного смутился. — Извини, если я всё талдычу и талдычу про наставника. Мастер Сэльвин мне действительно дорог. Пятнадцать лет, считай, вместе…

Рисс кашлянул.

— Укройся уже, пожалуйста, — охотник закрыл глаза. — Спокойной ночи.

Ревин смекнул, что «укройся» относилось к нему, и виновато кивнул.

«Странные у его клана обычаи, — маг подавил зевок, — но что поделать…»

Он рухнул на постель, завернулся в одеяло и прикрыл глаза, сочиняя завтрашний рассказ наставнику. Об этом думать было куда приятнее, чем о диковатых нравах чужого клана.

[ image7 ]

— 8 — Ревин Артелл —

Ревин открыл глаза на рассвете. Привычка просыпаться с первыми лучами у него была с детства. Бесшумно поднявшись, маг потянулся, оделся и глянул в окно — над холмами всходил розово-алый шар солнца. Настроение Ревина рвануло в облака: «Лучший день, чтобы вернуться в Канверон!».

Маг склонился над крепко спавшим охотником.

— Доброе утро! — Ревин потряс его за плечо.

Терн что-то недовольно пробормотал во сне и мотнул головой. Недолго думая, Ревин похлопал его по щеке, и охотник тут же вздрогнул. Маг ощутил сиюминутную вспышку энергии — на коже Терна вспыхнули татуировки. В следующее мгновение кулак охотника с невероятной скоростью понёсся к челюсти Ревина. Маг отшатнулся, но не спасся бы, не останови Терн руку.

— Умереть захотел? — напряжённо спросил охотник, резко сев на кровати. Он сжал одной рукой запястье другой, весь белый, как присыпанная снегом горная вершина. Татуировки на коже полыхали.

Из-под кровати раздалось злобное рычание. Рисс оскалился, точно собираясь вцепиться Ревину в щиколотку.

Маг примирительно вскинул ладони.

— Шем-мо…

Медальон исполнительно перевёл: «Ид-диот».

— Не ругайся, — извинился Ревин. — Я только разбудить хотел. Неужели нарушил какой-то ваш обычай?

В голову стукнулась ещё одна мысль, но маг её не озвучил. Такие рефлексы, как у Терна, не появлялись без предпосылок. Сам Ревин никогда не забывал поставить дозорное заклинание, если спал под открытым небом, но оно срабатывало только на хищников и людей с недобрыми намерениями.

Охотник уронил голову на руки, глубоко вздохнул. Татуировки поблёкли.

Рисс заскулил.

— Инстинкты… — отняв ладони от лица, охотник встал и одёрнул халат. — Всё в порядке. Умоюсь и готов.

— Хорошо, — отозвался Ревин.

Больше он ничего не добавил, хотя внутренне поёжился: