Берсерка - Наталья Евгеньевна Петренко

– Есть. Я на Мерет женюсь. На дочери Сигвата.

– Мерет очень красивая, – преданно сказала Эрна. – Как сама Фрейя.

– Куда там Фрейе, – серьезно сказал сын Рагнара. – Краше Мерет никого и нет.

Помолчали.

– Ты тоже красивая. – Виглаф опрокинул ее на себя, сдул упавшие ему на лицо волосы, поцеловал в губы, прижал к груди. Им вместе было хорошо.

А потом Эрне понравился Торгрим. Она помнила его щуплым белоголовым мальчишкой, постоянно измазанным углем и копотью. Сын кузнеца как-то незаметно вырос, раздался в плечах, девчонки стали на него смотреть. Умная Эрна поняла: надо действовать. Видимо, соложницей Виглафа стать не получится. Да, она рабыня и дочь рабыни, ну так и мать Торгрима его отец на рабском торгу купил, и что с того? Кто сейчас об этом вспомнит?

Гуннхильд ждала гостей. Первым приехал Сигват-ярл, сосед и друг. Как всегда, с подарками для Гуннхильд, Рагнара, близнецов, Торвейг и даже Силье. Как всегда, сказал, что Гуннхильд ничуть не изменилась, годы прошли, а она все та же юная красавица, в которую Сигват некогда влюбился. Гуннхильд было приятно это слышать. Правду молвить, не так уж и не прав был Сигват. Да, хозяйка Винтерхейма располнела станом, да и прежней легкости в движениях уж нет, но по-прежнему густы и черны ее волосы, ясны глаза, а руки у Гуннхильд еще нежнее и белее, чем двадцать лет назад. В этот раз Сигват привез супруге Рагнара чудесный сундучок, отделанный перламутром и жемчугом.

Сам ярл отрастил немаленькое брюхо, а вот волос у него поубавилось. И то сказать, где это видано, чтобы богатый купец был строен, как ясень?

Сигват овдовел давно, но жениться не спешил. Хотел сначала выдать замуж старших своих девчонок.

Они с Гуннхильд стояли во дворе, держа в руках кружки с горячим и пряным медовым напитком. Сигват с удовольствием отхлебнул, вытер губы, устремив взгляд на воинов, что рубились, стоя на бревнах.

– Эх, славно бьется! – Сигват мотнул густой кудрявой бородой. – Не Вигмарр ли? Отсюда не видать.

Гуннхильд не нужно было приглядываться.

– Это не Вигмарр, – вздохнула женщина и нахмурилась. – Это его сестра.

Сигват ошеломленно моргнул. Торвейг как раз снесла своего противника с бревна, тот неловко упал на бок, вокруг захохотали, но на место сбитого лезть никто не торопился. Гуннхильд знала: сейчас против Торвейг встанет кто-то из братьев. Либо Торгрим-кузнец.

– Я, признаться, думал, люди врут про твою дочь. Теперь вижу – настоящая валькирия растет. Как ты была некогда.

– Пойдем в дом, – раздосадованно бросила хозяйка. Холодный осенний день стал как будто еще холоднее.

Совсем скоро соберутся добрые друзья, славные мужи со славными сыновьями. Будет пир, богатый и обильный. За одним столом Гуннхильд будет подносить гостям полные кубки, слушать песни и вести беседы. А за другим хозяйкой станет ее дочь. Торвейг сядет во главе стола, за которым будут юноши и девушки ее возраста. Все увидят, что дочь Рагнара недурна собой, добра и мила, а речи ее разумны. К такой и посвататься не грех. А если самой Торвейг понравится кто-то из парней, так это еще лучше будет.

Со дня на день приедут Хродмар с Кетилем, одноглазый Уни привезет с собой двоих сыновей: Траусти и Скули. Приедет Хальфдан Лосось, старый друг Рагнара, что нынче держит руку могучего гардского вождя Валдамара. Звал и Рагнара – конунг русов хоть и молод, но храбр и удачлив. Говорят, отдали за него ромейскую кесаревну… Это ж сколько удачи надо иметь, сколько золота и воинов, чтобы надменные заморские властители согласились на такой союз?

Рагнар отказался тогда, хоть Хальфдан и сулил богатую добычу, расхваливая доблесть и щедрость Валдамара. Вигмарр с Виглафом – те хоть сейчас готовы были сорваться в Гардарику, Гуннхильд видела это по горящим глазам сыновей. А Рагнар задумался. Может, вспомнил ту гардскую девчонку, что явилась из-за моря мстить за убитого брата и чуть было не отправила Рагнара на тот свет. Гуннхильд так сразу ее вспомнила. Интересно, живая сейчас? Как ее звали? Теперь уже не вспомнить.

У Хальфдана три сына, но двое старших женаты, а у младшего, Эльвира, одна рука сухая, таким родился. Год был голодный тогда. Но люди прозвали Эльвира Веселым, и не зря: у того всегда наготове и острое словцо, и забавная шутка. Эльвир тоже приедет с двумя своими сестрами, Хревной и Эрлой, но дочерей Хальфдана даже самый восторженный скальд не назвал бы красавицами. Разве что упившись хмельным пивом.

Иное дело Мерет. Гуннхильд любила свою племянницу, но… Торвейг сложно будет оставаться в центре внимания, если за стол сядет Мерет. И ведь не скажешь дочери Сигвата: не ходи, мол, на пир. Обида будет, Мерет ее не заслужила.

Еще зван был Атли Камнелом, воин из Хердаланда. Атли уже катило к сорока, он дважды овдовел и в женихи Торвейг точно не годился. Но Атли в молодости называли берсерком: он шел в битву голым по пояс, ворочал страшным боевым молотом, в одиночку греб тяжелым веслом. Стоя в толпе, Атли мог смотреть поверх голов рослых мужчин. Сотни людей видели, как на торгу он в гневе поднял над головой камень размером с корову и швырнул в обидчика. Камень тот развалился надвое. А еще отец Атли был дружен с самим конунгом.

Так пусть посмотрят все на Атли Берсерка, о котором сложили легенды. Атли огромного роста, заросший волосами, с грубым голосом, способен осушить бочонок пива и умять в один присест жареного поросенка или телячью ногу. Но в груди его стучит обычное человеческое сердце, а по жилам бежит кровь. И Торвейг тоже ничем не отличается от прочих девушек. И как всем девушкам на свете, Торвейг нужен хороший муж. Гуннхильд была полна решимости устроить судьбу дочери, даром, что ли, сама в девках просидела до двадцати пяти лет.

Кого Гуннхильд искренне рада была видеть, так это Оттара. Она хорошо помнила, как он помог ей добиться желанного замужества, Гуннхильд умела помнить добро. Она знала, что Оттар заменил Рагнару отца. И была уверена, что на этого человека можно положиться во всем и всегда. Опять же, с Оттаром приедет Стюр из Бирки, богатый купец, чьи пузатые кнорры везут чуть ли не во все концы света мед, пушнину, янтарь, кожу и другие товары, что оборачиваются полновесными монетами в кошелях. Стюра позвал Сигват-ярл, у них давняя дружба и общие торговые интересы. Вместе со Стюром из Бирки едет его молодой сын, Сигбьерн Левша.

Что ж, гостей в Винтерхейме принимать умеют и любят. На обоих столах будет вдоволь и