Берсерка - Наталья Евгеньевна Петренко

Эрна сунулась было к нему с куском тканины, но рассерженный Атли так толкнул ее, что девушка отлетела к стене, охнула, больно приложившись плечом. Виглаф и Вигмарр шагнули к Атли с двух сторон, намереваясь взять его под руки и вывести на воздух, но тот опередил братьев. Недолго думая, Атли боднул Виглафа в грудь, круто развернулся и выхватил нож длиной в локоть. Как ни странно, двигался он быстро. Вигмарр уклонился от ножа и толкнул дубовую лавку под ноги Атли. Камнелом внезапно нагнулся, схватил лавку и шарахнул по голове Сигбьерна, тот без звука повалился на пол. Следующий удар снес с ног рыжих близнецов Уни.

Торвейг с маху взлетела на стол, в два прыжка добралась до Атли и пинком послала ему в лицо медную чашу. Атли взревел, отскочил к стене, резанул по руке Вигмарра, нацелившегося было схватить буяна.

Увидев кровь, хлеставшую из руки брата, Торвейг на мгновение замерла. А потом с рыком бросилась на Атли, перехватила его за кисть. Пальцы Атли хрустнули, он взвыл, но Торвейг свободной рукой вцепилась ему в горло, прямо в заросший жестким волосом кадык. Сознание заволокла алая пелена ярости, берсерка принялась сжимать стальные пальцы, хватка у нее была мертвая. Кетиль, Виглаф и Эльвир пытались оттащить дочь Рагнара, Хревна кричала, а Эрна выскользнула за дверь. И лишь когда перед взором Торвейг замаячило бледное лицо Рансу, она отпустила Атли. Тот мешком свалился под ноги дочери Рагнара, кашляя и задыхаясь, а потом его шумно вырвало.

Когда Эрна с безумным взглядом ворвалась в другой длинный дом, у Гуннхильд зашлось сердце. Дюжина мужчин разом сорвались с места, воины помчались во двор. Сама Гуннхильд осела в кресло, безвольно уронив руки на резные подлокотники.

– Что там?! – Силье схватила Эрну за плечи.

– Торвейг там… убивает.

На этом пир и закончился. Торвейг с независимым видом сложила руки на груди, Рансу толклась рядом, все остальные держались на почтительном расстоянии. Оттар хмуро осматривал руку Атли. Четыре пальца из пяти были сломаны, распухли так, что смотреть страшно. Если Атли и возьмется за оружие, то случится это ой как не скоро, в такой руке и ложку не удержать.

– Отец Атли ярлом у конунга Олафа, – негромко сказал Сигват. – Не могу вспомнить его имя…

– Думаешь, потребует выкуп за увечье? – встревожился Оттар.

Сигват пожал плечами и отошел.

– Атли поранил Вигмарра, – вмешался Кетиль. – Я видел. И все видели.

– Рана Вигмарра затянется через неделю, – пробурчал его отец. – А у Камнелома нынче, считай, одна рука.

– Он первый начал!

– Кетиль. – Хродмар погладил свою длинную седую бороду. – Ты еще молод и многого не понимаешь, хоть и прозвали тебя Книжником, надо думать, не зря.

– Ты прав, отец, я молод. Но не слеп.

– Пойдем, Кетиль. – Старый воин тяжело заковылял прочь. – Это не наше дело. Или ты мечтаешь взять в жены девицу, которая столь дика и необузданна, что…

– Атли первый начал! – упрямо повторил Кетиль. – Не следовало ему столько пить! Мужчина и воин должен следить за собой и своим языком. Иначе чем он отличается от трэля?

Хродмар только головой покачал.

Атли Камнелом уехал в ярости. Гримасничая от боли, сказал, что ни единого мига не хочет находиться в доме, где нападают на гостей за пиршественным столом (о том, как он сам нанес рану Вигмарру, Атли благополучно позабыл). Сигват-ярл вызвался ехать с ним, надеясь успокоить взбешенного Камнелома. Отбыли в спешке, Гуннхильд даже не успела поблагодарить Сигвата.

Остальные гости тоже не задержались, кроме Оттара. Даже Хальфдан Лосось, намеревавшийся дождаться Рагнара в Винтерхейме, собрался в дорогу. Все усиленно делали вид, что ничего не случилось, но к Торвейг старались лишний раз не приближаться. Только Кетиль простился с ней как ни в чем не бывало, сказал, что рад будет увидеться еще. И выразил надежду, что встреча состоится очень скоро.

Торвейг провожала гостей вместе с матерью. Хмурилась, но глаз не прятала. Она не чувствовала за собой никакой вины, в конце концов, у Атли в руке был нож, он пустил кровь Вигмарру. Девушка слабо представляла себе, что ей может грозить за нанесенное увечье. Если уж говорить начистоту, Торвейг ни о чем таком и не задумывалась. Она, ярлова дочь, выросла в Винтерхейме, за щитами отцовских воинов. Ничего страшнее синяков, полученных в учебных схватках, с Торвейг не случалось… пока что не случалось.

Гуннхильд ходила как в воду опущенная. Ожидаемое сватовство обернулось кошмаром. Хозяйка Винтерхейма жестоко корила себя за то, что позвала этого Атли. Теперь Торвейг уж точно никто не захочет взять в жены, по крайней мере в ближайшие несколько лет, а ведь ей уже шестнадцать! Кому нужна жена, которая голыми руками может превратить кулак в кровавое месиво? Даже верная Силье не могла найти слов утешения. Торвейг мать и вовсе не хотела видеть. Так и сказала ей, прочь, мол, с моих глаз.

Торвейг вместе с братьями сидела у очага, Рансу устроилась чуть поодаль с рукоделием на коленях, подобрала ноги под себя.

– Как думаете, отец рассердится? – тихо спросила девушка.

– Кто угодно, только не он, – заверил сестру Виглаф. – Атли Камнелом мало кому по душе. Матушка вот рассердилась уж точно. Вместе с рукой этого олуха ты сломала свое замужество, Торвейг.

– Да и наплевать! – Торвейг фыркнула совсем по-звериному. – Думаешь, я замуж очень хочу?

– Замуж все девки хотят, – заявил Вигмарр. – Даже такие, как ты.

– Таких, как я, больше нет. – Торвейг ощерила зубы. Догорающий огонь время от времени бросал на нее красноватые отблески, и оттого казалось, что на руках у берсерки кровь. – Верно, Рансу?

Финка кивнула. Она тоже осмотрела руку Атли и была уверена, что увечье тяжелое. Покалеченную кисть сразу же заключили в лубок, если не тревожить, пальцы срастутся, но прежней силы в них никогда не будет. Рансу сказала это Оттару, когда Атли убрался восвояси.

Оттар и Гуннхильд говорили о Торвейг. Может, конечно, все обойдется. Рагнар вернется и выплатит Атли щедрую виру, и, возможно, Сигват уговорит Камнелома принять ее. Торвейг ведь не хотела его искалечить, просто не рассчитала силу. Как сам Атли в молодости, когда швырнул тот огромный камень на торжище. И еще Оттар посоветовал Гуннхильд не убиваться так: ну да, не получилось в этот раз сватовства, ну так что же? Мир велик, людей в нем много, и половина из них – мужчины. Не может быть так, чтобы не сыскался для Торвейг жених. А если вдруг не сыщется, что ж, значит, так боги судят. Без семьи тоже жить можно, взять хоть Силье-рыбачку, что, у нее плохая