Магазин волшебных питомцев 4 - Сергей Шиленко

Архимед мгновенно вытянулся в струнку. Хохолок взвился идеальным жёлтым веером.

— Мне! — требовательно гаркнул он. — Птичке! Умный! Эйнштейн! Профессор-р-р! Давай!

— Быстрее соображать, говорите? — я усмехнулся. — Боюсь, он тогда мне профсоюз организует и потребует нормированный рабочий день. Но давайте. Хуже, наверное, уже не будет.

— Давай-давай! — закивал какаду, едва не прыгая мне на голову. — Интеллект! Эволюция!

Зинаида свернула из плотной крафтовой бумаги небольшой кулёк и отсыпала туда горсть сизых ягод. Я достал одну и протянул Архимеду.

Попугай благоговейно взял ягоду мощным клювом. Ловко перекатил на язык, раскусил. Глаза удивлённо расширились, зрачки сузились в точки и снова раскрылись. Какаду блаженно зажмурился, взъерошил перья на затылке и выдал:

— Ой, хорошо-о-о! Мозги р-р-растут! Гений!

— На здоровье, академик, — сказал я, убирая бумажный кулёк в карман куртки.

Достал телефон, сверил итоговую сумму, которую Зинаида быстро набросала на листке бумаги, и перевёл деньги. Расплатившись за весь этот ботанический арсенал, я кивнул продавщице на прощание и подхватил покупки. Пакет приятно оттягивал руку — тяжёлый, пахнущий сеном, морем и зимой одновременно. Спрятал в Инвентарь.

Едва пакет исчез в беловатой вспышке, как активировался ментальный канал. Ранго. Ящер вышел на связь, сбрасывая первую «посылку».

Перед мысленным взором развернулась картинка, транслируемая с очень низкой точки. Ребристый резиновый коврик, присыпанный песком и засохшей грязью. Нижняя часть пластиковой панели. Ранго сидел на полу внедорожника, ювелирно вжавшись в угол возле пассажирского кресла и полностью слившись с тенью.

Вместе с визуальным рядом по связи пришла волна запахов. Резкий, тяжёлый дух мускусной шерсти и крови бил по обонянию. На заднем сиденье массивной тенью распласталась Фурия. Я ощутил, как росомаха тяжело дышит и втягивает носом воздух. Она наверняка чуяла чужака. То ли не считала невидимую мелкую ящерицу угрозой, то ли слишком устала и не собиралась ни в чём добровольно помогать хозяину.

Сбоку мелькнула рука. Рубец с силой дёрнул рычаг коробки передач, машина недовольно рыкнула и дёрнулась.

— Давай, давай, зелёный, мать твою! — зло процедил браконьер, ударив ладонью по оплётке руля. — Расселись тут, бараны…

Он вёл дёргано, агрессивно, то и дело срываясь на светофоры и подрезающих его водителей. Обычный мандраж после скользкой сделки.

«Умница, малыш, — мысленно похвалил я хамелеона, посылая по связи волну тёплого одобрения. — Работаем дальше. Сиди тихо, пиши трек. Веди его до самой берлоги».

Ранго ответил коротким импульсом готовности. Осталось только дождаться, когда дичь сама приведёт нас к себе домой. Я моргнул, стряхивая наваждение. Ментальный канал свернулся в тонкую нить на задворках сознания, а картинка грязного автомобильного коврика растаяла. На меня снова обрушились краски, запахи и непрекращающийся гул рынка.

Развернувшись, я зашагал в ту часть базара, куда обычные зеваки забредали редко. Здесь даже воздух был другим. Густые ароматы трав сменились тяжёлым, специфическим духом. Пахло формалином и чем-то едким, от чего слегка пощипывало слизистую. Публика под стать товару: вместо благообразных садоводов тут сновали хмурые типы в тактической снаряге, бледные алхимики и суетливые студенты-артефакторы, выискивающие дешёвые компоненты для курсовых.

— Печень пещерного тролля! Только из «Каменной Пасти»! — надрывался пузатый мужик в прорезиненном фартуке.

— Гланды огненного саламандра! — перебивал его сосед, тощий как щепка, выставляя на витрину склянки с ярко-оранжевой слизью. — Для тех, кто хочет согреться зимой или подпалить задницу врагу! Чистейшая эссенция!

Я обходил их товар стороной. Не сомневаюсь, что и здесь далеко не всё добыто легальным путём. Хотя не могу сказать, что одобряю хоть какую-то форму подобного бизнеса. Архимед требовательно дёрнул меня клювом за воротник куртки.

— Ягоду! — безапелляционно заявил какаду. — Синюю! Мозги-и-и! Ещё одну! Дай! Профессор хочет кушать!

Я покосился на него. Зрачки какаду всё ещё были расширены, а в глазах плясали искры неестественного возбуждения.

— Нет, — отрезал я, ускоряя шаг. — Сначала посмотрим, не помрёшь ли ты от первой. А то превратишься в гения на пять минут, а потом лопнешь, как перезрелый помидор.

— Тиран! — возмутился Архимед.

Армена я нашёл на привычном месте — за широким прилавком, заваленным артефактами, реагентами и вещами, происхождение которых лучше уточнять шёпотом. Сверху покачивался самодельный баннер: «АРМЕН И СЫНОВЬЯ — РЕДКОСТИ ИЗ РАЗЛОМОВ»

Сам хозяин сидел на складном стуле, пил кофе и листал каталог. Смуглый, коренастый, с густыми усами и золотой цепочкой поверх рубашки. При моём появлении расцвёл, как подсолнух на рассвете.

— Дэнис-джан! — Армен распахнул руки. — Дорогой! Сколько дней, сколько ночей! Заходи, садись, кофе будешь?

— Добрый день, Армен. Кофе в другой раз. Есть что-нибудь новенькое?

Продавец хитро прищурился. Поставил кружку, потёр руки.

— Для тебя, — он полез под прилавок и вытащил плетёную корзинку, накрытую лоскутом шёлка, — я специально придержал. Смотри, какая красота.

Откинул ткань. В корзинке, на подложке из сухого мха, лежала дюжина коконов. Каждый размером с куриное яйцо, серебристого оттенка. Поверхность с тончайшим узором, напоминающим лунные кратеры.

— Коконы лунного мотылька, — Армен произнёс это с придыханием, будто демонстрировал фамильные бриллианты. — Компонент для зелий, оберег от дурного глаза, амулет для крепкого сна. Повесишь над кроватью — будешь спать как младенец! Положишь в зелье — усилишь любую лунную формулу втрое! Подаришь женщине — она в тебя втрескается по уши!

— Бабочки! — оценил Архимед. — Моль! Нафталин!

Я взял ближайший кокон и покрутил в пальцах. Лёгкий, почти невесомый. Шелковистая оболочка прохладная на ощупь, чуть шершавая от мельчайших чешуек. Пах он тонко и странно — ночной фиалкой и чем-то металлическим.

Кокон лунного мотылька (сушёный). Качество: Хорошее. Куколка мертва. Пригоден как алхимический компонент или очень дорогое ёлочное украшение.

Положил обратно. Взял второй. Та же история: сухой, пустой, мёртвый. Третий, четвёртый — аналогично. Армен терпеливо наблюдал, прихлёбывая кофе, будто у него впереди вечность и ни одного повода торопиться.

Пятый кокон лёг в ладонь, и я едва удержал лицо. Он был теплее остальных. Совсем чуть-чуть, на полградуса, как яйцо, которое только что достали из-под наседки. И тяжелее. Внутри угадывалось смещение центра тяжести.

Кокон лунного мотылька (живой). Качество: Отличное. Внутри спит куколка. Она понятия не имеет, что её выставили на продажу с сушёными родственниками. Сюрприз будет обоюдным.

Сердце стукнуло чуть быстрее. Я равнодушно повертел кокон, положил обратно в корзинку и продолжил перебирать остальные. Шестой — сухой. Седьмой — сухой. Спокойно, Егерев. Лицо кирпичом.

— Ну как? — продавец подался вперёд. —