Магазин волшебных питомцев 4 - Сергей Шиленко

— Ну, здравствуй, погружение с эффектом присутствия, — пробормотал я, потирая виски.

— Система! — Архимед дёрнул головой, зафиксировав взглядом пустоту перед моим лицом. — Новая! Штука! Опять!

— Знаешь, друг, однажды тебе придётся рассказать, как ты научился читать. И это я молчу про твой этот навык «Магическое зрение».

Попугай моментально заткнулся, перелетел на спинку пассажирского кресла и притворился обычной чирикающей птичкой.

Я прикрыл глаза и сосредоточился на канале Ранго. Ящер неподвижно сидел на месте, будто окаменел. Кот кружил где-то рядом. Но сейчас мне важно другое. Ослабил фокус и позволил ментальному каналу превратиться в стрелку компаса. Тонкая, невидимая леска уходила из солнечного сплетения куда-то… на юго-восток. Ощущение безошибочное — будто внутри грудной клетки поселился магнит, и его полюс указывал направление.

Далеко. Километров пять-шесть. Промзона. Где-то за железнодорожными путями.

— Держись, — бросил я Архимеду и повернул ключ зажигания.

Дизель встрепенулся и загудел. Я выжал сцепление, врубил первую и резко вывернул руль. Гравий брызнул из-под колёс. «Форд» качнулся, тяжело развернулся на пятачке и выкатился на дорогу, вклиниваясь в поток с решительностью маршрутки.

— Аварийка! — завопил Архимед, вцепившись когтями в подголовник. — Подрезал! Лихач! Права купил⁈

— Молчи, штурман, — огрызнулся я, набирая скорость.

Птичненский рынок остался позади. Потянулись знакомые улицы: светофоры, пробки, размётанные по обочинам картонные коробки. Внутренний компас вёл уверенно. Налево. Прямо. Под мост. Направо, мимо заправки. Нить натягивалась и вибрировала, становясь ощутимей с каждым километром — будто подъезжаешь к радиомаяку и сигнал крепнет.

Система не засчитала это за новый навык. Да и не важно сейчас.

Городская застройка за окнами менялась. Жилые дома отступили, уступив место длинным бетонным заборам с колючкой поверху. Замелькали покосившиеся указатели: «Объединённые складские терминалы», «Промзона-4, въезд по пропускам». Асфальт стал хуже — «Форд» подпрыгивал на выбоинах, подвеска жаловалась скрипом. Хорошо, что убрал живой кокон в Питомник. Такая тряска вряд ли бы пошла куколке на пользу.

— Трясёт! — пожаловался Архимед, перебирая лапами. — Дорога — кошмар! Ямы! Ремонт! Жалобу подать!

Свернул на узкую дорогу между двумя рядами складов. Они стояли плотно, с узкими проездами, заваленными поддонами и строительным мусором. Солнце сюда почти не доставало — тень от стен ложилась на асфальт широкими чёрными полосами.

Нить дёрнулась и стала практически осязаемой. Я притормозил и заглушил двигатель. Посмотрел вперёд.

Склад как склад. Одноэтажная бетонная коробка с плоской крышей. Ворота из рифлёного металла. Рядом внедорожник, грязный, с замятым крылом и тонированными стёклами. Не сомневаюсь, что он принадлежит Рубцу. Над воротами — узкое окошко с мутным стеклом, приоткрытое на ширину ладони для вентиляции.

— Тут, — сказал я вполголоса.

— Бер-р-рлога, — шёпотом подтвердил Архимед. — Логово! Злодей!

Я закрыл глаза. Выдохнул. Пять единиц маны в минуту — невелика цена вопроса. Потянулся к каналу с чётким намерением видеть глазами хамелеона и мысленно произнёс: «Слияние».

Щелчок — и меня затянуло.

Мир снова стал панорамным и пах ржавчиной. Левый глаз — ребро вентиляционного короба, знакомая трещина в бетоне. Правый — пространство склада, теперь освещённое ярче: кто-то включил верхнюю лампу.

Рубец стоял в центре помещения, лицом ко мне, у длинного деревянного стола. Он стянул камуфляжную куртку и остался в чёрной футболке. Шрам от уха до подбородка белел на загорелой шее. Руки двигались привычно, механически. Он раскладывал инструменты: ножи, скребки, деревянные распорки.

За его спиной, у дальней стены, на грязной подстилке из старого спального мешка лежала Фурия. Росомаха спала, подвернув толстый хвост под бок. Мощные когтистые лапы чуть подрагивали во сне, морда с тёмной маской уткнулась в край подстилки. Ровное, тяжёлое дыхание шевелило ворсинки ткани.

А вокруг… вокруг висели шкуры.

Они были повсюду. На длинных верёвках, натянутых от стены до стены, как бельё на просушке. Тёмная, с серебристым подшёрстком — лисья, но слишком крупная для обычной лисы. Чешуйчатая, отливающая болотной зеленью — змеиная или ящеричья, каждая чешуйка размером с ноготь. Серовато-бурая, с рыжими подпалинами — волчья, но текстура грубее, жёстче. Пёстрая, с радужным отливом и остатками перьевых стержней — птичья, явно содранная с чего-то крупного.

Мерзость. Я ощутил, как Ранго зеркально отразил моё отвращение — хамелеон съёжился, втянул голову. Профессиональная злость и звериная тревога смешались в канале, усиливая друг друга. Но я выдохнул. В этом мире, как и в моём родном, охота не запрещена. Просто есть законная и противозаконная.

«Спокойно, малыш, — послал я по связи. — Уходим. Делай, как я скажу».

Резкий рингтон. Звук ударил по телу Ранго. Ящерица улавливала акустические колебания всем своим крошечным существом.

Рубец вытащил трубку из кармана.

— Да, слушаю, — прохрипел браконьер. — Спит она. Вымоталась.

Он бросил взгляд на сопящую росомаху. Зверь тяжело вздохнул во сне. Собеседник что-то говорил, Рубец реагировал.

— Откуда мне знать? — огрызнулся он. — Если в следующем данже опять затупит — пущу на воротник. Отвечаю. Шкура густая, покупатели с руками оторвут. Будет у нас свежий товар на продажу.

Мои челюсти сжались. Ментальный канал дрогнул от вспышки чистой, концентрированной злости. Фурия заслуживает лучшей доли. Ящерица зеркально отразила мои эмоции: Ранго сильнее стиснул лапки, слегка царапнув жесть воздуховода. Стоп. Держать фокус. Сейчас приоритет — вытащить разведчика. Спасение остальных требует холодной головы и подготовки.

Динамик телефона пискнул голосом собеседника.

— Что сейчас? — возмутился Рубец. — Да блин, я тут работать пытаюсь! Занят я!

Браконьер зло сплюнул на бетонный пол.

— Хорошо, да… ясно, приеду. Жди.

Он сбросил вызов и сунул телефон обратно. Сгрёб только что разложенные ножи и скребки, с грохотом швырнув их в металлический ящик. Фурия раздражённо повела круглым ухом, глухо заворчала и спрятала нос под лапой.

Кот. Где кот? Правый глаз обшарил пространство. Чёрный разбойник обнаружился внизу, под стеллажом. Он лежал на боку и лениво вылизывал заднюю ногу. Рваное ухо подёргивалось в такт движениям шершавого языка. Глаза полуприкрыты. Охота окончена — временно. Видимо, потерял след и решил заняться гигиеной.

От короба до окна метров восемь. Стена шершавая, с выбоинами и трещинами. Для хамелеона — магистраль.

«Двигайся вдоль короба. Медленно. К стене».

Я мягко подтолкнул, не перехватывая контроль полностью, но максимально сливаясь, чтобы заглушить его страх. Ощущение — как надеть перчатку не по размеру. Пальцы не мои, суставы гнутся иначе, мышцы отзываются с задержкой в полсекунды. Но тело Ранго было послушным, будто ждало приказа. Ощутив «компанию», хамелеон заметно успокоился и согласился уступить место у руля.

Правая