Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

Следователь тяжело вздохнул, обведя взглядом маленькую конуру контрольно-пропускного пункта: два стула, обитая железом дверь, которую, пожалуй, не пробил бы и танк из головного орудия и маленькое зарешеченное окошечко с торчащей в нём румяной усатой мордой гвардейца. Две ручки для заполнения бумаг, что болтались на длинных кусках толстого шпагата, напоминали повесившихся с горя долговязых доходяг.

Фигаро вздохнул и покосился на закопчённую стену слева, испещрённую надписями, как вырезанными в тёмной плоти дерева, так и нанесёнными алхимическими карандашами, чернилами и просто разноцветными мелками. Прямо на следователя глядела косая надпись чёрной тушью, выцветшая от времени: «Оставь надежду всяк сюда входящий!».

«Точно, – подумал Фигаро, – надежды как-то достучаться до этого дуболома в окошечке ровно никакой. Что ж, выйдем, покурим...»

–...ф-ф-ф-фух! – Артур-Зигфрид аккуратно притворил за собой дверь КПП и закурил сигарету, яростно терзая зубами рыжий фильтр. – Ну и душнила! Право слово, у меня не раз возникало желание врезать его чем-нибудь горячим. Или электрическим. Раза три возникало, вот честное слово. Обычно, это случается реже.

– Так почему не врезали? – Фигаро, промокнув платочком вспотевший лоб, вытащил сигарету у Артура из пачки и тоже закурил, выпуская из ноздрей клубы сизого дыма, точно дракон. – Я за гуманное отношение к людям, но этот тип выбесит даже горного монаха-отшельника.

– А, – махнул Мерлин рукой, – один чёрт нам нужно дождаться этого Эмеральда Нота. Иначе мы будем разбираться в тонкостях местных социальных хитросплетений неопределённо долго... М-м-м-м, какие запахи! Свежий воздух, Фигаро! Красота!

– Вам в Тудыме было мало свежего воздуха? Или местный какой-то особенный?.. Ладно уж, подождём. Благо, тут есть скамеечка.

Скамеечка, действительно, имелась: широкая, не лишённая элегантности, и сделанная целиком из гранита, очевидно, для того, чтобы сидящие на ней могли отморозить себе зады даже в самый жаркий июльский полдень. Спинка скамеечки упиралась в каменную стену будки КПП, а дальше, за будкой с зелёными дверями и мордатым охранником в окошечке поднималась вверх высоченная стена.

Секции стены представляли собой наклонённые вперёд, со стороны охраняемых территорий, деревянные мачты между которых были растянуты настоящие заросли колючей проволоки. За стеной виднелась пара сторожевых вышек, упиравшихся в землю ажурными ногами-опорами, которые поддерживали вращающиеся шары-кабины с торчащими из них чёрными пулемётными стволами. Вкупе с табличками «Опасно, высокое напряжение!» торчащими из земли через каждые несколько футов всё это выглядело мрачно и очень серьёзно.

Зато напротив шипастой стены, прямо перед следователем и колдуном жизнь била ключом, складываясь в совершенно другую, весьма жизнеутверждающую картину.

Это был... ну, допустим, рынок. Во всяком случае, другое название этому зрелищу следователь подобрать затруднялся. Больше, наверное, подошло бы только восточное слово «базар», но вокруг не было видно ни одного верблюда.

Зато в избытке было контейнеров: старых, новых, больших, маленьких, с надписями и без. Контейнеры катались по сложной системе мостовых кранов, опускались на грузовые платформы прицепленные к хмурому поезду, что отдувался на колее всего в полусотне метров от КПП, плюясь паром и хлебая воду из чёрного шланга, контейнеры громоздились пирамидами и стояли прямо на земле. Многие из контейнеров были открыты нараспашку, гордо демонстрируя своё содержимое, а между ними бегали усатые охранники в чёрных робах, юркие распорядители в кое-как пошитых костюмчиках и толпы простого люда, словно шагнувшего сюда откуда-нибудь с вокзала Верхнего Тудыма.

Продавцы у контейнеров зычно орали:

– Моторы на косилки, моторы на лодки, моторы на культва-а-а-а-а-аторы! С пылу с жару, ещё не маркированы! Налета-а-а-а-ай!

– Сапоги, резина, стру-у-у-умент!

– Масла! Краски! Керосин!

– А кому картон? Упаковочный, складометрами!

– Трубы водопроводные, трубы газовые! Арматура!

У контейнера набитого штанами из синей клёпанной ткани, которые в народе называли просто «шахтёрскими» и от которых в последние годы с ума сходила столичная молодёжь стояла дородная дама в кофте-безрукавке, широкой юбке и армейских сапогах. На голове дамы полыхала алым бутоном косынка замотанная по пиратски – узлом назад, а пальцы гремели от невероятного количества золотых перстней.

– Куда-а-а-а-а?!– Дама сграбастала пузатого гвардейца в шлеме-колпаке и рывком затянула в пасть контейнера. – А штаны выбираем! Куда в таких штанах?! Да тебя в казарме засмеют! Не штаны, а прости-господи какое-то! Вам нужно брУки! А ну, быстро смотри сюда, на картонку! Меряем! У вас по обхвату должна быть пятёрочка с четвертью, во-о-о-от они! Вот это я понимаю – бруки! Меряем, меряем, не стесняемся! За ширмочкой ничего и не видно! Ну вы ж гляньте, какие бруки! Будете жених! Капитан!

Жених-капитан краснел и прятал взгляд. Из-за дырявой ширмочки его красные в горошек трусы можно было в подробностях рассмотреть с любого конца рынка.

– Мелкооптовая и розничная торговля. – Мерлин хмыкнул, потирая подбородок (избавиться от этой привычки оказалось сложнее, чем от бороды). – И, разумеется, горы всякой контрабанды, включая белый крупнолистовой табак, дублёную кожу и хрусталь.

– Откуда на Чернополыни хрусталь и табак?

– Тащат с западных границ Королевства. Со здешними таможенниками договорится проще всего. К тому же договариваются по сути не с таможенниками, а с фабрикантами, у которых давно всё схвачено; их контейнеры даже не проверяют перед погрузкой.

– Эм-м-м... – следователь немного подумал, – а разве Королевство не теряет таким образом на пошлинах?

– Эх, Фигаро, – Артур снисходительно потрепал следователя по плечу, – ну что из вас за торговый агент? Опять мне придётся отдуваться... Тут дело не в пошлинах, а в санкциях. Очень много разных предметов роскоши в Королество ввозить запрещено – там километровый список. Но в Столице любят как курить белый табак, так и сидеть на пражской мебели, не говоря уже о трепетном отношении, например, той же Мари Воронцовой к лютецианской парфюмерии. Да и английские ружья охотники страсть как уважают. У вас, вон, у самого контрабандное. И фотоаппаратик-то ваш, «Пентаграмм», в наши края попал не самыми прямыми путями. На бумаге Королевство санкционный режим соблюдает. На практике – болт Их Величества клали на этот самый режим. С левой резьбой. Ввоз подсанкционных товаров поощряется, и здесь – одна из точек их аккумуляции.

– И что же, ни Британия, ни Рейх не присылают сюда своих проверяющих?

– Конечно, присылают. Эти проверяющие как раз половину контрабанды и привозят... О, глядите: а там, кажется, столовая! И плов. И сосиски. И, кажется, пиво.