Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

каменную платформу где-то в диких дебрях Амазонки, объяснил, что платформа и несколько заброшенных приземистых строений, похожих на блиндажи, остались в этих местах ещё со времён Квадриптиха, что в бункерах под хозяйственными надстройками когда-то располагалась целая сеть лабораторий, после чего строго-настрого запретил Фигаро отходить от точки выхода из блиц-коридора дальше, чем на сто ярдов.

– А почему? – Следователь удивлённо хлопнул глазами. – На мне Орб Мерлина, шаровую молнию я бросать умею, привит от всего чего только можно, словно столичная болонка. С чего бы мне сидеть в этих развалинах, точно археологу?

Мерлин вздохнул, махнул рукой и отменил все запреты разом, разрешив Фигаро ходить хоть в Австралию, закинул за спину пару похожих на хромированные термосы контейнеров, заткнул за пояс большие садовые ножницы, засучил рукава и исчез в чаще.

Следователь оказался предоставлен самому себе. И очень скоро возненавидел джунгли лютой ненавистью. На самом деле, Фигаро для этого понадобилось всего-то минут двадцать.

В джунглях было жарко. О, разумеется, статьи в журналах вроде «Вокруг Земного шара» и «Королевский путешественникЪ» об этом упоминали. Вот только это была не честная жара, как, например, в степи или пустыне, а липкая, мерзкая духота, во мгновение ока сжавшая следователя в своих банных объятиях. Фигаро промок насквозь; одежду следователя (он, к счастью, нацепил на себя только тонкую безрукавку и шорты) можно было буквально выжимать уже через три минуты.

А ещё джунгли были пёстрыми, яркими, бросающимися в глаза, забивающими нос приторными запахами, благоухающими и смердящими одновременно, подлыми и полными самого обидного притворства. Ладно бы насекомые, что так и норовили залететь в уши, нос, рот и вообще впиться в любой участок открытой кожи – с ними помог Артур, набросив на Фигаро забавное заклятье, испепелявшее электрической вспышкой любой гнус, посмевший посягнуть на следователя. Но вскоре оказалось, что ещё нельзя трогать маленьких ярких лягушек-древолазов (смертельно ядовиты), нельзя ловить радужных бабочек размером со сковородку (ловкие, быстрые и ни за что не подпустят к себе Фигаро ближе, чем на десяток футов) и крайне нежелательно ловить змей (тут, следователь, в общем, не возражал; змей он боялся).

А ещё нельзя было купаться в озере. Это вызвало у следователя целую бурю возмущения: с Фигаро в три ручья лился пот и он был готов искупаться даже в общественной бане, а здесь, прямо перед носом, искрилось на солнце нежно-голубое озерцо, так и просящееся на какую-нибудь открытку.

Артур, выслушав исполненную негодования тираду следователя, снисходительно объяснил, что купаться в озере опасно, и отнюдь не из-за водяных хищников. Оказывается, в воде обитали небольшие, с ноготь длинной, черви-паразиты, почти незаметные невооружённым взглядом. Выслушав от Мерлина короткую лекцию, куда именно могли забраться означенные черви и что они там потом делали, следователь отскочил от озера со скоростью гоночного болида и до самого конца путешествия не приближался к призывно плещущейся воде ближе, чем на сто ярдов, нервно покуривая трубку у пустых, похожих на бараки зданий, за выбитыми окнами которых что-то возилось и фыркало, слушая душераздирающие вопли ярких птиц с длинными хвостами и гадая, как выживают в джунглях те отважные загорелые мужчины с квадратными челюстями, что на картинках в журналах о путешествиях продираются сквозь зелёные заросли размахивая мачете. Судя по всему, думал Фигаро, на фотографии попадает та пара процентов, которую здесь не сожрали, не отравили, не заразили сонной болезнью, и множество прочих «не».

Но лес за затянутой колючей проволокой стеной, вопреки опасениям следователя, хотя и был отдалённо похож на джугли, однако исключительно в хорошем смысле.

Деревья-гиганты вздымали вверх свои необъятные кроны, через которые пробивались жёлтые стрелы солнечных лучей, и в тишине, нарушаемой лишь тихим шелестом ветра и пением птиц, Фигаро показалось, что он случайно шагнул под своды древнего храма, где с витражных потолков лились потоки торжественного света, похожего на беззвучную симфонию застывших красок. Этого света вполне хватало и для подлеска: у подножий титанических деревьев нашлось место для кустарников, заросших цветами полян, и даже для обычных, самых простых дубов и пихт, которые казались в этом странном лесу карликами, скромно жавшимися к коричневым сапогам сказочных великанов. Большое и малое, странное и повседневное – всё мирно уживалось здесь, всему находилось место.

Лес был настолько похожим на самый обычный лес где-нибудь под Нижним Тудымом, что восприятие Фигаро принялось играть со следователем в забавные игры: временами ему казалось, что это не деревья вокруг невероятно выросли, а Артур случайно наколдовал что-то эдакое, в результате чего их маленькая компания уменьшилась до муравьиных размеров, и теперь вынуждена ползти межу травинками, дабы сразиться с каким-нибудь жуком-оленем за хлебные крошки или кусочек сахару. Особенно сильной эта иллюзия стала, когда Эмеральд Нот небрежно махнул в сторону маленькой тележки приткнувшейся между двумя неприметными деревянными будками и сказал:

– Всё, баста! Хватит сапоги оббивать! Дальше поедем с комфортом.

Тележка до такой степени напоминала скорлупку от грецкого ореха поставленная на колёса неким мастером-шутником, что следователь окончательно провалился в бездну фантазий о Фигаро-лилипуте. Более практичный Артур быстро осмотрел тележку со всех сторон и одобрительно кивнул.

– Электричество?

– Да, – кивнул капитан, – как видите, монорельс. Осторожно, не касайтесь контактной шины. Здесь, у наружной стены, таких много. Я дам вам специальный ключ, которым эти тележки включаются – катайтесь на здоровье... Прошу, господа.

Вблизи оказалось, что кабинка-скорлупка прикрыта сверху жёсткой мелкоячеистой сеткой из прочного металла. Фигаро уселся на сиденье, похожее на маленький изрядно потёртый диванчик, постучал пальцем по сетке, попробовал на прочность её каркас свитый из тонкой но прочной арматуры, и спросил:

– От хищников, что ли?

– Ха, – Нот лишь усмехнулся, – от местных хищников вас не спасёт и танковая броня... Нет, это от веток.

– Веток?

– А так же семечек, сухих шишек и прочего добра, что может невзначай сверзиться на наши головы с крон местной растительности... Вам когда-нибудь падал на голову каштан, господин Фигаро?

– Ну падал, и что?

– Правда, тяжёлое дерево?

Капитан заржал. Артур тоже, а Фигаро, нахмурившись, подумал, что если одна из таких веток, что нависали у них над головой решит таки свалиться, то тележка будет выглядеть примерно как расплющенная банка от тушёнки и никакие сетки над головой не помогут.

Эмеральд Нот нажал на маленький рычаг с перламутровой рукояткой, и тележка с мягким гулом тронулась с места, постепенно набирая скорость. Эта маленькая козявка оказалась изрядно шустрой; через каких-то пару