Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

во времена чернополынского лиса-Валенце каторжане, что решались на побег, иногда бежали не на восток – это было слишком уж очевидно, к тому же все тропинки в восточных болотах сторожевой гарнизон знал, как свои казармы, а на запад. Расчёт был прост: где-то же проклятые топи должны были заканчиваться и, если прочертить по карте прямую линию, то можно было сбежать не только с Чернополыни, но и оказаться за границей самого Королевства (хотя, конечно, ногами помахать пришлось бы изрядно).

Ни одна из таких попыток не увенчалась успехом. Зато те, кому удавалось вернуться и отвертеться от наказания за побег, рассказывали удивительные вещи об огромных заболоченных территориях, где росли деревья размером с Белую Башню, а в тёмных водах обитали жуткие создания, способные проглотить человека целиком, точно мелкую рыбёшку. Но больше всего рассказов было о «рыбьем народе».

«Тулово как у человека, росточком взрослому мужику по пояс, башка жабья, буркалы что твои фонари, – рассказывали беглые, – портки носят, на лодках плавают, огонь жгут. Человека так чтоб нарочно не стращают, но лучше их не злить: как начнут ворожить – по воде рябь, дождь, гром гремит, да твари всякие со дна лезут. А так ничего, смышлёные. Ужиться с ними можно, да только не знают, как из болота на западные границы выйти. Говорят, мол, нет там ничего, только болота сплошняком»

Понятное дело, никто не обращал на подобные россказни внимания. Ровно до тех пор, пока на Великую Хлюпь не пришла бригада строителей искавшая место под будущую фабрику. Тогда-то и выяснилось, что о «рыбьем народе» беглые каторжане не врали.

Поражённое до глубины души лагерное начальство тут же послало в Столицу за помощью. И помощь была отправлена; не то чтобы королям и министрам действительно было дело до каких-то там лягушек в штанах, но настояли торговые гильдии: фабриканты слишком много вложили в Чернополынь для того, чтобы их любимые заводы и фабрики были отданы на съедение неведомым чудищам.

Специалисты из Академии приехали... и срочно вызвали ещё специалистов. И вскоре на Чернополыни собралась целая армия учёных мужей и просвещённых дам.

Шутка ли: здесь, в заболоченных лесах на краю Королевства тихо-мирно рассупонилась иная, нечеловеческая цивилизация!

Понятное дело, внимание учёного сообщества в первую очередь привлекли сами водяные (жителей Хлюпи назвали быстро и не проявив при этом ни малейшей фантазии: что рыболюд, что жабоход, что скрытень – всё один чёрт водяной). Однако этот интерес очень быстро угас, и сами водяные его никак не подпитывали.

Были ли разумные обитатели Хлюпи Другими? Ну, в какой-то степени, возможно, и были: уж слишком велико было их сродство с эфиром и слишком уж вольготно чувствовали они себя среди трясин, кишащих плотоядными монстрами. Однако сила водяных проистекала извне: как власть посла опирается на мощь его государя, так и колдовские способности водяных опирались на силу их королей – Абажей. Вот те да, те определённо представляли огромный интерес для учёной братии, но на контакт особо не шли: всего два или три раза натурфилософам Академии удалось пообщаться с этими странными существами. Абажи обитали на дне болот, обладали огромной метафизической силой, но большую часть времени проводили в глубокой спячке, мало интересуясь окружающим миром. Они были бессмертны, прожили многие тысячи лет и беседам с академиками предпочитали жирного сома, которого можно сожрать, и мягкую тину в которой можно сладко вздремнуть.

Люди со своими книгами, заклятьями, телегами и чернилами не вызывали у обитателей болот никакого интереса. В свою очередь, общество водяных – странное, непонятное, пестрившее биологическим разнообразием и головоломными традициями было непроницаемо для людей: не то чтобы водяные закрывались или старались как-то обособиться, нет. Они просто тихо-мирно занимались своими странными делами, не обращая внимания на «сухих двуногих» и не высказывали по поводу направленного на себя внимания ни злости ни восторга, и, мало-помалу, учёный интерес к этому булькающе-квакающему обществу начал сходить на нет.

В отличие от самой Хлюпи, буквально сводившей учёных с ума, заставляя маститых академиков рвать на себе волосы, пить горькую с утра до ночи и вымещать злость на невинных и, зачастую, весьма ценных приборах.

Тому, что флора и фауна эндемичные для Хлюпи почти не встречалась на Чернополыни (и наоборот), ещё нашли кое-какое объяснение: большие отличия в химическом составе почв и вод подземных источников. Но вот когда столичные учёные принялись изучать причины этих отличий...

Воды и почвы – ладно; на Хлюпи был иной газовый состав атмосферы. Кислорода чуть больше, азота чуть меньше, инертных газов – больше в разы, причём изменялась атмосфера скачкообразно, равно как и гравитация.

Да-да, свинцовый шар весом в фунт на Хлюпи весил на четвертушку унции меньше. Это было подтверждено целой кучей вполне себе воспроизводимых опытов. Вот только всё это было невозможно – и в этом-то и заключалась проблема, от которой поседело множество мудрых голов. И только чокнутые натуралисты с кафедры криптобиологии (до сих пор существовавшей лишь потому, что её постоянно забывали закрыть к чёртовой матери) прыгали от счастья среди гигантских папоротников и гонялись с линейками за ильными крокодилами – зачастую с печальными для себя последствиями.

К счастью, как обычно, все проблемы разрулили метафизики: когда Вениамин Целеста, зав. кафедры квазиматематики (а также пра- пра- и так далее того самого Стефана Целесты) соизволил лично приехать на Хлюпь, биологи с натурфилософами немного успокоились. «Там, где зазвучало слово «колдовство», – с иронией записал декан Стоун в своём блокнотике, – приличному учёному делать нечего, так что пусть теперь Целеста выкручивается как хочет. Хотя, как по мне, все эти жабы прилетели сюда с Марса в специальных консервных банках. И точка»

Метафизики взялись за дело обстоятельно: понатыкивали везде своих приборчиков, исписали гору бумаги, выпили пять или шесть бочонков красного сухого, устроили несколько кабацких драк, и в итоге хлопнули по столу папкой с официальным заключением.

Хлюпь, говорилось в оном, являлась своеобразным пространственным «карманом» оставленным крайне мощной эфирной аномалией, бушевавшей здесь в незапамятные времена и давно сошедшей на нет. Технически все эти болота, гигантские деревья, плотоядные ящеры и водяные существовали в чём-то вроде бутылочного горлышка, в небольшом фрагменте иного, но близкого к Земной Сфере мира, вращающегося вокруг неё подобно тому, как Луна обращается вокруг Земли, застряв в её гравитационной яме. Причём ось сопряжения пространств была однонаправленна: на Хлюпь можно было попасть только со стороны Чернополыни; попытки оказаться там, зайдя в обиталище водяных с запада, от границ Королевства, привели бы лишь к тому, что незадачливый путник, пробултыхавшись несколько