Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

— Итак, — начала она, — у нас сложилась совершенно трагикомическая ситуация. Старший сын готов пожертвовать империей и династией ради любви. Его младший брат готов пожертвовать традициями и любыми условностями ради империи и династии. Ей богу у Всевышнего странное чувство юмора.

— Погоди, — подался вперед император. — Ники же разорвал с Алисой.

— Я только вчера узнала о том, что ничего подобного. Он просто теперь таиться от нас. Месяц назад он с ней даже встречался в Варшаве. О чем они говорили никто не знает, но они встретились. Тайно.

— Может быть, он хотел с ней попрощаться лично?

— Она прислала ему большое письмо неделю назад. Содержания я не знаю. Только факт его существования. Что прозрачно намекает на продолжение отношений. Да и Ники наш обычно так тяжело все переживал, а тут ходит бодрым и даже окрыленным. Он что-то задумал. Что-то скверное.

— Милая, ты вечно нагнетаешь, — покачал головой Александр III.

— Я распорядилась приставить к нему филеров.

— ЧТО⁈ — ахнул император.

— Я хочу знать, что он делает. — холодно и жестко ответила Мария Федоровна.

— Он будущий император. Ты в уме ли?

— Он пока еще мальчишка, который не может справиться со своим естеством.

— Минни! — грозно произнес, почти прорычал император. — Ты сегодня же напишешь кому следует, и от него отзовут филеров.

— Нет.

— Тогда это сделаю я! Это недопустимо!

— Недопустимо, когда наследник престола думает промежностью. — процедила Мария Федоровна.

— МИННИ! — рявкнул Александр III.

— Итак, — предельно ровным голосом произнесла она. — Возвращаемся к ключевому вопросу. Наш старший сын и наследник одержим любовью и начал против нас бунт. Наш средний сын одержим какой-то неестественной рациональностью и готов ради интересов империи и династии пренебречь любыми традициями и обычаями. И они оба закусили удила. Повторяю — оба. Что делать будем?

— А младший? Он, я надеюсь, сохранил здравомыслие?

— Он пока еще слишком юн, — скривилась Мария Федоровна. — Но его наклонности таковы, что он скорее пойдет по пути Ники. Натура чувствительная, увлекающаяся, легко подпадающая под чужое влияние. Боюсь, если ему встретится такая же смазливая мерзавка, как эта Алиса — пропадет.

— Дожили. — покачал головой отец семейства.

— Дожили, — согласилась жена. — Хотя я бы напомнила тебе, мой милый, что твой братец начал практически открыто манкировать твоим сыном, всячески его затирая. И даже жалуясь тебе на него.

— Но он же правда называет его боровом!

— Но он же и правда боров! — улыбнулась Мария Федоровна. — Впрочем, он никогда этого не делал в глаза или так, чтобы Алексей слышал. К тому же называть его так наш Жорж стал после того, как дядя «потерял» пару рапортов Макарова, с просьбой о зачислении мальчика на службу, и перевел в столицу мужа Медеи. Да как! На то самое место и должность, куда Макаров просил поставить Жоржа. Ты понимаешь? Эту войну начал не наш сын.

— Ну конечно, — буркнул император. — Ты же сама рассказывала, как он отзывался о брате. Да и про его выходку, когда вышел из поезда в столице. Дескать, воняет потухшим флотом.

— Он это все говорил строго лично и ограниченному кругу лиц. Более того, еще в дороге утверждал, что дядя станет его затирать. Потому что здоровый и активный Романов на флоте попросту не нужен. Он будет задавать слишком много вопросов. В поезде. Мне и дяде Мише. Мы приехали и его прогноз полностью сбылся.

— Мы с тобой обсуждали Лешу. Я не могу его уволить! Просто не могу!

— Мы обсуждали. И ты с нашего разговора не вызвал его ни разу сверх положенного. Почему?

— Милая… ну зачем ты начинаешь снова?

— Потому что мы теряем сына, — холодно и жестко процедила Мария Федоровна. — Что будет, если Ники сорвется и последует за Михаилом Михайловичем?

— Связь с Алисой — не морганатический брак!

— Связь с Алисой — прямое нарушение твоей воли. И он уже ее нарушил. Что будет дальше? На что он решится? Ты знаешь? Я — нет. А Жорж?

— Ей богу, лучше бы он сидел под юбкой у своей поэтески! — в сердцах воскликнул император.

— Весь ужас ситуации заключается в том, что он отчаянно рационален и разумен в своих оценках. — грустно произнесла мама. — И это ужасно.

— Не то слово… — тихо буркнул император.

— Мне тут шепнули на ушко, что железный Отто зашевелился в своем лесу.

— Он еще жив?

— Представь себе. — криво усмехнулась Мария Федоровна. — Черти никак не могут затащить его в ад — отбивается. Впрочем, ему недолго осталось, здоровье уже не то.

— Смешно… и грустно. Ну так и что? Что заинтересовало его? Дурная выходка Ники?

— О нет… Ники ему неинтересен совершенно. А вот Жорж — да. Он, как мне шепнули, назвал его среди своих вольтерьянцем старой закалки, птенцом гнезда Екатерины и выкормышем старого Фрица. Более того, он даже стал прощупывать повод для поездки в Россию. Павел Андреевич, посол наш, мне эту всю историю и рассказал, добавив, что сын этого чудовища справлялся о том, как отнесемся мы к этому визиту. Дескать, ностальгия отца замучила. Хочет посмотреть на город, в котором столько лет трудился.

— Скажи на милость, — покачал головой Александр III. — А что кайзер?

— Просил посодействовать и уважить старика.

— И ты считаешь, нам нужно пойти навстречу?

— Я бы хотела поглядеть на их встречу

— Вольтерьянец старой закалки, — медленно произнес император, словно пробуя на вкус.

— Точнее и не скажешь, милый. Будь уверен, если бы он командовал войсками на Балканах в семьдесят восьмом году, то просто потерял бы приказ, требующий остановиться. Взял бы Константинополь с проливами. А потом лишь развел руками.

— И может быть, был бы прав.

— Да⁈ — неподдельно удивилась Мария Федоровна.

— Я неделю назад разговаривал с дядей Мишей. Помнишь — мы долго сидели в кабинете и пили… чай.

Мария Федоровна недовольно поджала губы, но кивнула.

— Он мне пересказал свою беседу с Жоржем по поводу той войны. И он с ним согласился. Не сразу, но согласился. Наша нерешительность, бестолковость всей кампании и войны, а также откровенная измена Горчакова все испортила.

— Он согласился?