Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

class="p1">Он перебирал в памяти рассказ Лианозова и его душа инженера и купца натурально пела. В особенности от масштаба мысли. Великий князь не искал рынки сбыта — он их создавал. Буквально на ровном месте. И это завораживало, потому раньше ему и мыслей таких в голову не приходило.

И это все мальчишка в свои двадцать два года.

Эммануил встал.

Медленно прошелся по гостиной, беря себя в руки. Георгий Мартынович прав. Паниковать и устраивать истерики нельзя. Не все потеряно… возможно даже, что и наоборот — это величайший шанс в истории его семьи.

Семьи.

У него дернулась щека, и он пошел в кабинет к писчим принадлежностям. Требовалось немедленно написать дядям и попробовать выяснить обстоятельства дела. Не факт, что признаются. Но это и неважно. Главное, предупредить. Если охранка наблюдает за ними и там, то это может критически повредить на благополучие их дела. Вплоть до его утраты. О том, как Георгий Александрович «отжимал» доходный дом Рукавишниковой Эммануил знал прекрасно. Раньше не понимал. Думал, что обычная глупая выходка. Сейчас же все встало на свои места. Не глупая и не выходка…

[1] Liberté, Égalité, Fraternité (фр.) — Свобода, равенство, братство.

Часть 1

Глава 3

23 апреля 1893 года. Гатчина

Мой кортеж подъехал к парадному подъезду Гатчинского дворца, и я заглушил мотор.

Пять новых автомобилей, которые визуально очень напоминали Ford T. Прям крепко. Внутри, конечно, отличались и заметно. Но они ездили и получились на удивление крепкими.

Да, я перестраховывался.

И в пятом автомобиле перевозил запас запчастей на все случаи жизни. Включая подходящий инструмент. Но в целом от Георгиевского дворца на Адмиралтейской набережной до Гатчины и обратно они ездили достаточно стабильно. Хотя эта практика — возить автомобиль с запчастями, навела меня на мысль о пикапе с небольшим краном и лебедками. Этакой ремонтно-восстановительной модификации.

Но потом.

Сейчас же вышел на брусчатку и стал снимать защитный дорожный костюм. Мне надоело постоянно переодеваться, поэтому заказал из плотного шелка что-то вроде просторного комбинезона. В сочетании с шейным платком он отлично спасал одежду от запыления и прочего загрязнения. Даже брызги грязи из луж не сильно сказывались.

Снял его.

Перед тем снял дорожные очки и шлем — льняной с кожаной покрышкой, защищающий волосы от ветра, пыли и грязи.

Осмотрел себя в небольшое дорожное зеркало.

Поправил укладку волос, которая явно слетела.

Мне протерли сапоги тряпкой для пущего блеска. И прихватив папку, я отправился на прием родителя — императора всероссийского. Прекрасно зная, как ему нравиться эти маленькие чудеса. Только подъехал. Сразу к нему. А вид — словно полчаса или дольше прихорашивался после прибытия…

Сегодня я был максимально правильным.

Безупречный мундир морского лейтенанта, фуражка на локте. Кортик… револьвер. Вот да — с револьвером я расстаться не мог себе позволить. А раздражающий отца кавказский кинжал оставил в автомобиле. И папах никаких не надевал.

Размеренный, но довольно быстрый чеканный шаг.

Длинный коридор.

Впереди семенил слуга, едва успевающий «показывать дорогу», а не догонять меня. Он был уже в годах и не привык к такому шагу.

И вот угловой кабинет.

Круглый.

Слуга запыхавшийся постучался и доложился.

Открыл дверь, и я нырнул внутрь.

Папа смотрел на меня подозрительно прищурившись. Так-то я знал, что он мысленно уже последние две недели находился в Петергофе. Буквально «сидел на сумках» и все ждал подходящей погоды, чтобы не разочароваться. А тут я. И вокруг дворца не катаюсь без глушителей. Да и выгляжу прилично.

Явно какой-то подвох.

— Садись, — кивнул он мне.

И тут мы услышали быстрые, легкие шаги. Это мама.

— Сынок. Почему ты не предупредил?

— Предупредил? Мне нужно предупреждать, что я приеду домой?

Родители переглянулись и с тревогой в глазах уставились на папку, что я притащил.

— Дядя Леша написал мне, что дескать, ты его при морских офицерах называешь боровом. — наконец, произнес Александр.

— Отпиши ему, что его обманывают.

— Но ты же его так называешь, — растерялся Александр III.

— Но никогда при нем.

— Ему донесли.

— Верные ему люди. Поэтому если ты напишешь, что эти мерзкие слова мне приписывают, и что все это слухи, то он сам может начать снимать или наказывать своих же людей.

— Думаешь? — усмехнулась мама.

— Он же глупый, — пожал я плечами. — Может, и получится. Тем более что ты обычно не врешь.

— Я напишу ему. — улыбнулась Дагмара. — Скажу, что провела с тобой беседу. Ты все отрицал. А проверка через полицию и жандармерию показала — слухи про тебя такие распространяют.

— Только прощу — без имен. Просто обиженные. Пускай ищет ветра в поле. — заметил я. — В такой ситуации обычно думают на тех, кто лично неприятен по какой-то причине из ближнего окружения и вообще начинают охоту на ведьм. Маленькую. Но и она — хлеб.

— Разумеется, — кивнула мама усмехнувшись.

— Экий ты стал сынок, — покачал головой Александр III. — Что за муха тебя укусила?

— Древняя муха, папа. Видно, в спячке лет сто пролежала. Как цапнула Екатерину нашу Великую и всех ее фаворитов да деятелей эпохи, так и слегка. Кровь переварить не могла. Лежит такая, глазенки на выкате, вздохнуть не может. А тут я. Цап меня — вот всю заразу и передала.

— Шуткуешь все. — поморщился император. — Я же серьезно?

— А серьезно, как на сие ответишь? Муха обычная не кусает. Насколько я знаю, и комар не кусает, а втыкает хоботок, которым кровь откачивает. И пчела с осой, шершнем и шмелем не кусают, а жалят жалом.

— Жорж!

— Папа, я не знаю. — пожал я плечами, а потом добавил слова, от которых родитель мой буквально остолбенел. — Мне кажется, что я просто стал здоровым. От хворей избавился. Всех. И в первую очередь душевных.

— Неужто по юности хворал?

— Значит, хворал, раз себя так чувствую.

— Что в папке? — сменила тему мама.

Я открыл ее и достал первый листок, что там лежал.

— 93-ий Иркутский полк, — прочитал я. — В нем кто шефом стоит?

— Ты и стоишь.

— Пап, сделай мне подарок на день рождения.

Император от этих слов прямо нешуточно так напрягся.

— Какой сынок? — спросила мама, когда театральная пауза стала затягиваться.

— Позволь сделать из него 1-ый полк