Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

копеек при себестоимости его в одну десятую копейки. Продается сейчас около ста — ста двадцати тысяч билетов. Это десять — двенадцать тысяч рублей. Треть мы забираем на нужды лотереи и инвестиции. Остальное пускаем на призовой фонд. Люди видят — выигрыши случаются. Причем большие. Мы же их не обманываем. И вообще — действуем публично и максимально прозрачно, приглашая известных адвокатов заверить розыгрыш. Так что, — развел я руками. — «Промышленная лотерея» предельно чиста, к деньгам ни у кого вопросов нет, и они капают. Сейчас стабильно по десять тысяч в месяц. И сумма растет. Понимаешь? Мы планируем запустить ее в десяти крупнейших городах страны и к концу года дойти до восьмидесяти — ста тысяч ежемесячных инвестиций.

Дядя молча потер лицо.

Было видно, что он невероятно встревожен и взволнован.

— Ну Жорж ты и даешь. — наконец он произнес.

— Как ты понимаешь, Владимир Александрович, я дал им финансирование нашей задумки буквально из воздуха. И они согласились. Никаких банков. Никаких кредитов. Просто немного фокусов. А ручки-то вот они.

— И какая цель?

— Мы хотим постепенно перехватить все южное направление торговли зерном и вывозить только муку. Причем по возможности высшего сорта. Это выгоднее.

— Поэтому вы строите эти странные штуки?

— Дебаркадеры. Да. Судостроительные мощности или заняты, или дороги, поэтому я предложил отливать в два приема дебаркадеры из железобетона. Сначала внешнюю защитную чашу, в которую побольше щебенки сыпать. Потом укладывать толстый слой битумов по грубой ткани. Пропаивая их. И монтировать уже внутренний — основной слой, связанную с внешней частью арматурой. Это оказалось существенно дешевле и проще изготовления таких посудин из железа. Внешняя опалубка возводится. Вяжется каркас из арматуры и проволоки. Ставится внутренняя опалубка. Совокупно — подготовительные работы где-то недели три-четыре. Потом заливка с вибрацией. Как схватилось — разбор опалубки и монтаж под новую чашу. А эту оставляют на отстой — чтобы прочность набрала. Потом обработка поверхности и укладка гидроизоляции. Дальше вязка нового каркаса, установка новой опалубки. И вторая заливка. Месяца через три после начала — спуск бетонного дебаркадера на воду. Сейчас у нас пока трудится одна линия, и мы спускаем по одному дебаркадеру в месяц, но к концу года собираемся развернуть пять линий, доведя до шестидесяти дебаркадеров в год.

— Это все крайне интересно, — со скучающим выражением лица произнес Владимир Александрович, — но вы не ответили — зачем они вам.

— На них мы будем ставить большие ветряные мельницы. — улыбнулся я. — И размещать вдоль берега, чтобы бесплатно молоть зерно вальцовыми станками. Да с рассевами, простенькими элеваторами ковшовыми и прочими удобствами. За год такая платформа должна дать по расчетам от шестидесяти до восьмидесяти тысяч пудов муки первого и второго сорта. За этот год мы штук двадцать пять — тридцать их построим. За следующий — еще шестьдесят. В 95-ом году мы уже выйдем на пять-шесть миллионов пудов муки в год. В масштабах зерновой торговли покамест капля в море, но капля уже большая и заметная. Лет через десять мы хотим занять треть нашего зернового рынка и почти весь южный, выдавив оттуда и Луи Дрейфуса и прочих.

— Ого… угу… — покивал дядя, прикидывая деньги.

А они получались хорошие.

Мука стоила минимум на двадцать процентов больше, чем зерно. А первого сорта порой и вдвое дороже шла. Поэтому это сулило поистине огромные деньги — десятки и десятки миллионов ежегодной прибыли только в этой конфигурации.

— А четвертый вам в компании не нужен? — наконец задал свой главный вопрос Владимир Александрович.

— Дядя, компания называется «Трое против ветра». Если хочешь войти четвертым, то струя должна быть мощной. Иначе самого обрызгает.

Он хлопнул глазами и заржал. А потом максимально серьезно произнес:

— Поверь Жорж, струя будет мощной. Денег я много не привлеку. Мои связи в этом плане контролируют французы, и им действительно неинтересно покупать муку. Но я смогу кое-что привлечь. Миллион-другой. Главное же в ином. Все зерно будет наше. Понимаешь? Все. Я найду способ надавить на губернаторов, что позволит зерно не перекупать, а скупать на местах.

— Это дополнительные расходы.

— И дополнительная выгода. Тем более что команды перекупщиков отойдут нам в наследство, — криво усмехнулся дядя. — Им все равно на кого работать.

Я хмыкнул.

Экспорт зерна достигал ста пятидесяти — ста восьмидесяти миллионов пудов ежегодно. Если же вывозить только муку это позволяло буквально из воздуха «родить» от сорока до восьмидесяти миллионов дополнительной прибыли. Без учета выгоды от перекупа. Сам же перекуп можно было организовать заодно как мощную социальную страховку от голода. О чем я дяде и рассказал. Дескать, сейчас скупщиков зерна ненавидят. Потому что они что хищники или даже падальщики. Если в голод мы будет раздавать зерно, то нас будут считать благодетелям.

— Просто так раздавать? — прям не на шутку испугался дядя.

— Зачем? Будем давать крестьянам работы посильную. А из-за голода экспортную цену на муки поднимать будем. Через что компенсировать недостаток прибыли. Пускай за наш голод платят французы и немцы, не так ли?

— А что за работы?

— Да мало ли? — пожал я плечами. — В каждой губернии это будет что-то свое. Думаю, самым актуальным станут дороги. Мосты они не потянут — квалификация не та. А дороги приводить в порядок смогут. Насыпи возводить, водоотводные канавы капать, щебенку поверх насыпи раскидывать. Ту самую щебенку колоть на местах добычи.

— В степи с этим скверно будет. Щебенку очень издали придется возить. Дорого.

— В степи мы их на лесопосадки поведет. Голод ведь у нас в основном весной и летом. Самое то. Пускай прудики копают да лесополосы сажают. Им же потом лучше будет.

— Это еще почему?

— Лесополосы от ветров защищают, что снега сдувают. Земля оттого лучше родит. Прудики же влагу задерживают и помогают в засуху. Да и вообще так можно на степь от леса наступать. Или от степи на полупустыни. Труда это все требует много, но он-то как раз будет в достатке. — улыбнулся я.

— В полупустыни ты тоже собираешь копать прудики и сажать леса? — улыбнулся дядя, представлявший себе неплохо те почвы.

— Нет. Зачем? В сам песок надо траву закапывать сухую. Квадратами ее выкладывать шагов пять на пять или около того… — начал рассказывать я схему, которую видел в китайском ролике борьбы с пустыней там, в XXI веке…