Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

Чуть крупнее обычного.

Длиннее.

Но это не критическая беда, а скорее особенность.

Само оружие на эскизах выглядело забавно. Визуально — вариант классического Винчестера. К сожалению, скоба Генри не оставляла вариантов, потому что только она позволяла приблизится к скорострельности самозарядных образцов. Немало повышая надежность притом, так как вырывать раздутую гильзу из патронника ей было намного проще, чем ручкой «болта» — рычаг-то о-го-го!

Вот.

Из-за чего облик и получался слишком уж узнаваемый.

А вот дальше все шло совсем не так. Простая ствольная коробка была совершенно открытая с верхней части. Как корыто. Затвор не крепился к рычагу взведения, а просто ложился в пазы. Прижимаясь сверху крышкой ствольной коробки. Такой — крепкой. Держащейся на двух массивных пинах, вроде тех, что у AR-15.

Вытащил задний пин.

Откинул крышку вперед и вверх.

Отвел затвор ручкой назад хотя бы на четверть, выводя из направляющих. И вынул просто вверх. Да, есть способы его извлечения побыстрее, но и этот выглядел неплохо.

Сам затвор тоже был весьма прост и в целом, и технологичен.

Обычная трубка, к которой прикручивались «ушки» привода и массивный боевой упор снизу, как у «маннлихера». Внутри — вывешенный подпружиненный боек, который выступал за срез зеркала затвора только если его энергично ударить курком. А плоская пружинка выбрасывателя выступала заодно стопором передней «гайки». Пальцем его отвел в сторону и раскручивай затвор — разбирая для чистки и ремонта.

Курок открытый. Как у «Винчестера». Он находился за пределами ствольной коробки и приводился в действие такой кондовой плоской пружиной. Дешевой, прочной и надежной. Такой курок в целом сильно повышал надежность конструкции и ее стойкость к загрязнению. Даже если затвор забить песком, боек все равно проскакивал и ударял в капсюль. Курку-то двигаться ничего не мешало. Что отлично сочеталось со скобой Генри и ее бонусами против загрязнения.

Боепитание осуществлялось из срединного магазина, но не обоймами, а пачками. Такими двухрядными сразу на десять патронов. С открытой шахтой.

Решение спорное.

Но я видел в работе такие маннлихеры и был впечатлен. Грязь в такой шахте просто не задерживалась. Вываливалась. Даже если ее забить землей — чуть потряс, и все вышло. Да и в годы Первой Мировой войны, как мне рассказывали, маннлихеры в этом плане отлично себя показали. Да и вообще — хорошие машинки оказались… недооцененные…

Да.

Но все это на бумаге. По итогам мозгового штурма. И Владимиру Мельхиоровичу предстояло нашу задумку претворять в жизнь. На глазок. Без расчетов.

Почему?

А люди? А время?

Начнем играть по правилам — проиграем. Когда у тебя такой острый дефицит людей, требовалось действовать от эмпирики, от эксперимента. То есть, делать и пробовать. Смотреть, где отвалилось. Переделывать. И снова пробовать. Просто потому, что чертить все и считать можно было годами. Собственно, все оружейники XIX века так и поступали. И уже потом, когда образец удавался, все как следует оформляли в бумаге, подготавливая к производству.

— Готово? — спросил я у Квашневского, пожимая ему руку.

— Ну так, — поморщился он.

— Что опять?

— Станок сломался.

— Боже… ну как так-то?

— На все воля Господа, — развел он руками.

— А в мастерской Офицерской стрелковой школы мы тихо это все изготовить не можем?

— А вы думаете, где я это все делаю? — ехидно усмехнулся Владимир Мельхиорович.

Мы прошли внутрь.

Я сюда заходил впервые и был, мягко говоря, озадачен. Место подбирал Квашневский, которому я полностью доверился. И… глядя на оснащение места сейчас, я никак не мог понять — как так вышло, что он вообще назвал это оружейной мастерской.

— По глазам вижу — «нравится», — хохотнул он.

— Вы это можете объяснить?

— Конечно. Вы думаете, Драгомиров не следит за вашими делами? О! Зря. Очень внимательно. И когда я подбирал место, я сплошной чередой получал отказы. Всюду, где имелось подходящее оборудование. Поэтому и пришлось останавливаться на таком вот варианте.

— А чего мне не сказали?

— А зачем? Я все равно не собирался тут ничего делать. Денег вы дали достаточно. И я договорился с сослуживцами, чтобы они закрывали глаза на мои опыты. А тут мы патроны наладились вытягивать. Для испытаний их все равно откуда-то брать тысячи и тысячи.

— А станок где сломался?

— Так в мастерской Офицерской стрелковой школы и сломался. К счастью, в мое отсутствие и при высоком начальстве. Юнца туда загнали, и он прямо на их глазах напортачил.

— Понял… хм… интересно. А сколько стоит оснастить это место?

— Понятия не имею.

— А вы поинтересуйтесь. Мне прям очень интересно.

— Вы же понимаете, что это привлечет внимание Драгомирова?

— Хм… — кивнул я, обдумывая пару секунд ситуацию, — поэтому вы поступите иначе. Подберите где-нибудь по Неве место подходящее. Будем строить там цех для выпуска ваших магазинок. Тех, на основе Берданки.

— Вы серьезно?

— Да. Официально — только их. Ведь на них появится нешуточный спрос.

— Вы думаете? — удивился Квашневский.

— Владимир Мельхиорович, ну что вы, как вчера родились? — улыбнулся я. — Когда в магазины поступит наша партия переделок Бердана?

— Недели через две-три.

— Как они поступят мои люди, подставные, разумеется, пройдут по магазинам и скупят их. Мы их подарком Шереметеву на Кавказ отправим, чтобы не простаивали. И попросим провести широкие испытания. Он не откажет. Кавказ не любит Драгомирова. Там всегда другая война и штыком сыт не будешь. Так что так, да. А потом мои люди станут захаживать в магазины и спрашивать, нет ли у них еще. Как, по вашему мнению, отреагируют держатели магазинов?

— Ну… оживятся, полагаю. Поинтересуются, когда мы поставим им новую партию.

— Вот! — назидательно поднял я указательный палец. — Параллельно мы дадим несколько сотен объявлений «куплю» в разных изданиях. Это добавит ажиотажа. Заинтригуем публику. Потом в газете, допустим, Суворина, появится большая статья об опыте эксплуатации нового карабина в условиях Кавказа. Объявления же мы продолжим давать и дальше. Закажем несколько обзорных статей. Ну и дело в шляпе.

— Вы думаете? — как-то растерялся Квашневский.

— Конечно. Спрос, Владимир Мельхиорович, далеко не всегда связан с тем, что товар действительно нужен. При грамотном продвижении можно и слону тапочки продать. Так, я думаю, полста тысяч стволов уйдет почти наверняка. А может, и больше. Потом