Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

А у Ростральной колонны остановился начальник Главного штаба Обручев со своим двоюродным братом. И начали с ним чинно набивать трубки, не вылезая покамест из экипажа. Ну а зачем? Из него лучше было все видно.

Макаров заявился на подаренном ему автомобиле, чем породил волну фурора среди зевак. К моим-то старались не подходить — робели от вида вооруженных до зубов «бармалеев». Осторожничали. А тут — пожалуйста.

Из Морского технического комитета прибыла аж целая делегация, пара профессоров из Морской академии и два десятка разного рода корреспондентов. Не только от Суворина. Нет. Я попробовал работать шире и подкармливать альтернативные каналы распространения информации…

— Начнем, пожалуй, — сказал я и кивнул Крылову.

Алексей Николаевич в эти годы подвязался преподавателем Морской академии, и он не успел еще ничем толком прославиться. Пока. Но я-то помнил, что это за человек. Вот и пригласил лично поучаствовать. А он взял и согласился — сказался пытливый, живой ум.

Вон — стоял возле моделей кораблей, довольный как сытый кот.

Первая — точная копия строящейся «Полтавы» в одну десятую натуральной величины. То есть, натурально одиннадцать метров в длину. И все как у большого брата. На вид — классика современного судостроения и гордость Морского технического комитета.

Вторая — та же «Полтава», только нос другой. Клипперный форштевень с изящным наклоном вперед и развал бортов в носовой части. Без тарана. Совсем.

Третья — развитие идеи. Все тот же клипперный нос с развалом бортов, но он удлинен где-то на десять процентов по отношению к корпусу…

— Господа! — произнес я громко. — Прежде чем мы начнем, прошу убедиться: вторая и третья модель не легче первой. Потом замерим и осадку. И установим аккумуляторные батареи с мотором по жребию. Они одинаковые, но дабы устранить сомнения, это необходимо сделать. Прошу добровольцев к весам.

Сразу же наступило легкое оживление.

Жребий — это хорошо.

Ничто так не убеждает скептика, как личное участие в процедуре. Чихачев, разумеется, даже не дернулся — не по чину. А вот профессор Морской академии вполне полез вперед. За ним следом и представитель МТК, всем видом демонстрировавший, что участвует в балагане. И какой-то незнакомый мне морской лейтенант.

Взвесили.

Оценили.

Составили акты осмотра за подписью наблюдателей.

Проверили осадку без груза и с грузом. Тоже описали все и зафиксировали.

Проголосовали отдельно за аккумуляторы, отдельно за моторы. После чего Крылов с двумя механиками скинул верхние крышки моделей и поставил все на свои места. Проверил пуск и ход винтов на весу и текущий заряд аккумуляторов.

И, наконец, он дал отмашку:

— Готово!

Наблюдатели, что следили за его манипуляциями, все подтвердили. И поставили подписи в очередном акте.

— Мерный участок — один кабельтов, — громогласно произнес я. — Он отмерен отсюда до вон той группы якорных буев. На финише в лодках три наблюдателя с хронометрами. Все они вызвавшиеся добровольцы из числа флотских офицеров. Запуск одновременный — по выстрелу.

— А если ветер? — спросил голос кислого господина из МТК.

— Ветер один на всех, — пожал я плечами. — В этом и прелесть одновременного пуска. Мы ведь не скорость в узлах измеряем, а сравниваем обводы.

Он молча кивнул.

Я достал револьвер и произнес, почти выкрикивая:

— На старт! Внимание! Пуск!

И выстрелил в воду. В сторону.

Три корпуса дрогнули и поплыли.

С набережной Биржи это выглядело прям завораживающее. Три маленьких броненосца устремились вперед. Тем более что волна шла хоть и малая, но вполне подходящая для имитации свежего моря. В пропорции к размеру этих моделей.

«Классика» перла как утюг, буквально вспахивая небольшим тараном волну, прорезая ее, а не всходя. Из-за чего постоянно заливало переднюю оконечность: вода то и дело подходила к головной башне главного калибра и иногда ее накрывала. Да и вообще — бурун вокруг него получался знатный, а общее впечатление — корабль явно зарывался носом в воду. Местами прямо опасно.

Вторая модель шла чище. Клиперный нос резал воду, а развал бортов позволял пусть вяло, но всходить на волну. Из-за чего заливало его уже умеренно, а головная башня так ни разу и не была подмочена.

А третья модель…

Она просто шла. Легко и красиво. Завораживающе просто, отрабатывая волну развитой носовой оконечности грамотно и правильно.

— Первой пришла третья! — крикнули с финишного створа. — Второй — вторая! Третьей — первая!

— Случайность, — громко сказал господин из МТК.

Но мы повторили.

И все повторилось.

Еще замер.

Еще.

После четвертого захода поменяли моторы между первой и третьей моделью. Специально для того, чтобы никто не говорил, дескать, моторы бракованные.

После шестого — аккумуляторы.

После восьмого — добровольцев с хронометрами, выбрав им замену из толпы. Из числа офицеров.

Десять заплывов.

И десять раз третья модель стабильно приходила первой, опережая «классику» на десять — пятнадцать процентов. При том что она была тяжелее — удлиненный нос не пушинка и дополнительный вес имел и водоизмещение.

Вторая модель была стабильно второй, выступая очевидной полумерой.

Масштабная же модель «Полтавы» постоянно проигрывала. Более того, вела себя скверно. Зарывалась, заливалась и плохо держала курс рыская. Притом неоспоримо.

Наблюдатели подписали протоколы.

Я поблагодарил участников, и толпа начала медленно расползаясь. Не абы как, а под оживленные разговоры.

Иностранные наблюдатели ходили хмурые. Зволянский очень подсобил, и их постоянно отвлекали, а порой и оттирали от самого берега, не давая толком понаблюдать. Филерам это было в радость — поглумиться-то. А мне… Я понимал, что вряд ли это что-то изменит, но отказать себе в такой мелкой пакости не мог. Как говорится «сделал гадость, на душе радость».

Раскланялись с Чихачевым.

Формально и подчеркнуто вежливо. По его лицу решительно невозможно было понять, что именно он думает. Весьма вероятно — ничего. И в этом заключалась его сильная сторона. Впрочем, разговорить его мне не дал Макаров — потащил к автомобилю — рекламировать.

А я слово за слово оказался с братьями Обручевыми наедине.

Ну как?

Все расходились, а мы «случайно» остались стоять возле Ростральной колонны. Той, что ближе к Адмиралтейству. Рядом с их пролеткой, которую они покинули уже.

Парочка эта была примечательной.

Николай Николаевич Обручев — начальник Главного штаба. Уже не молодой, из-за чего новизна или критика воспринимается трудно. Однако мыслил все еще довольно трезво, ясно и системно. Хороший штабист, который во время войны 1877–1878 годов был «выброшен» с Балкан на Кавказ великим князем Николаем Николаевичем Старшим. За разногласия в