Ветвь Корреа. Изменяющие реальность - Герман Витальевич Рыльский

Тонкие губы молчавшего до сих пор «индейца» раздвинулись, изменив рисунок морщин и складок на лице. Эти люди, собравшиеся вокруг столика, напоминали марионеток со стеклянными глазами, у которых двигалась только нижняя часть лица. Розалинда поставила свою чашку, и её спутники дружно сделали то же самое, словно являли собой инопланетное существо с несколькими телами и единым сознанием.

– Мы много говорили о человечестве, – сказала девушка. – Как бы вы кратко описали его историю?

Вопреки растущему неудовольствию, Кирилл постарался сохранить на лице бесстрастное выражение.

– Если уж совсем кратко, то через недолгое время её можно будет описать одним словом: «было»!

«Скандинав» Кордюм цокнул языком. Остальные переглянулись.

– Вы пессимист, однако. – Розалинда шутливо погрозила Кириллу пальцем.

– Я реалист, – произнёс он. И, пытаясь увести разговор в сторону от СВО, добавил: – Но если проанализировать хотя бы последние пятьдесят лет истории человечества, то отчётливо видно, что оно создаёт всё меньше шедевров в области искусства и культуры, а всё чаще объявляет уродство шедеврами «постмодернизма» и «примитивизма». И всё больше механизируется и компьютеризируется. Одним словом, человечество не умнеет со временем, как мы с гордостью привыкли считать, а совсем даже наоборот. Ну и «вишенка на торте» – Нейросети, благодаря которым люди окончательно разучатся думать и создавать новое. Сценарий «Терминатора» уже не кажется выдумкой. Не сегодня, так завтра поумневший компьютер захватит власть и выпустит по своим создателям ракеты.

Розалинда поджала губы, как будто ответ Кирилла ей не слишком понравился.

– Ну, похоже, мы окончательно определились, что корень зла и главная опасность для людей – информационные технологии? – произнёс Братин. – А не теневое правительство, жадные корпорации или политики, разжигающие одну войну за другой.

– Пожалуй, что так, – кивнул Кирилл. – Цифровые технологии опасней. С политиками и корпорациями всё ясно, а воевало человечество всегда, начиная с каменного века и по сегодняшний день. А вот искусственный интеллект – это новая угроза. Нейросети не успели появиться, а уже разделили социум на две расы: маленькую расу умных, продолжающих читать и запоминать, и тех, кто на это уже не способен. Разумеется, первые будут править вторыми. Впрочем, если вы читали мои книги, то знаете, что они во многом как раз об этой проблеме.

– Некоторые считают, что ИИ – это только инструмент, берущий на себя рутину, – заметила Розалинда. – И освобождающий человека для творчества.

– Это максимально спорное утверждение, – возразил писатель. – Если раньше обложки книг рисовали художники, сейчас их всё чаще генерирует Нейросеть по промтам, то есть текстовым запросам. Под обложкой Нейросеть, на обложке Нейросеть, и где здесь, спрашивается, творчество?

– Я понял вашу позицию, – кивнул Братин и зачем-то бросил на Розалинду многозначительный взгляд.

– Когда человек стал обращаться к Нейросети по каждому поводу, у него начали атрофироваться творческие и познавательные способности, – сказал Кирилл. – Нам всё меньше и меньше надо думать самостоятельно, нам всё больше и больше в удобном виде подают с ложечки чужие знания, которые забываются через пару секунд. Если бы во времена Чайковского существовали программы, генерирующие музыку, стал бы он писать свои оперы и балеты? Скоро можно будет вообще ни о чём не думать, и человечество превратится в стадо дебилов… уж простите за мою резкость.

«Скандинав» фыркнул, глянув на «индейца», но смысл звука и взгляда остался для Кирилла непостижимым. Все эти улыбки, переглядывания – казалось, что Ветвь общается на своём языке, неизвестном автору множества популярных книг… который чувствовал себя то ли на интервью, то ли на допросе.

– Вы хотели знать, что я думаю о перспективах человечества, – сказал Кирилл, надеясь, что ставит точку в этом странном, нелогичном разговоре. – Так вот, я всё сказал. Впрочем, повторюсь – все эти мысли есть в моих книгах.

– Он не станет с нами сотрудничать, – произнёс «индеец», хлопнув себя по коленям. – Можно заканчивать. Роза, надеюсь, ты довольна.

«Не стану сотрудничать? Выходит, меня действительно вербовали?!» – Кирилл был поражён до глубины души. К чему же намеревалась склонить его эта загадочная компания?

– Мне всё-таки хочется понять, кто вы и какую цель преследуете? – Кирилл в упор посмотрел на девушку.

– Мы Ветвь Корреа, – отозвалась та бесцветным и словно бы уставшим голосом. Как будто беседа утомила её, но осознала она это лишь сейчас.

– Это я уже слышал, – настаивал Кирилл. – Вы обещали, что зададите несколько вопросов и потом всё объясните.

– Простите, Кир Матов. – Старик покачал головой. – Ваши ответы дали нам понять, что вы не тот человек, с которым можно договориться. Наши убеждения и ценности слишком разные. Так что никаких объяснений не будет. И о нашем разговоре вам лучше просто забыть. Как и вообще о нас.

Прежде Кирилл считал, что главная здесь Розалинда. Теперь же он чётко осознал, что девушка, похожая на ангела с афрокосичками, играла роль пресс-секретаря. А решал за всех старый «индеец». И скорее всего, это он составил перечень вопросов, которые Розалинда просто озвучила. Она бросила на Кирилла извиняющийся взгляд и негромко, практически одними губами произнесла:

– Простите…

А после произошло нечто невероятное. Все четверо гостей начали таять.

Глава третья. Homo Digital

Буквально за пару секунд фигуры «скандинава», «индейца» и мальчишки сделались полупрозрачными. То же самое, но чуть позже, произошло и с Розалиндой. Казалось, теперь напротив Кирилла сидели не живые люди, а хрустальные манекены. Или скорее, стеклянные сосуды-аквариумы, изготовленные в виде человеческих фигур и наполненные водой. Причём вода находилась в бесконечном вихревом движении. Потоки были отчётливо заметны, поскольку несли какие-то точки чёрного цвета… нет, не точки! Приглядевшись, Кирилл понял, что это единицы и нули, миллионы маленьких, не больше полмиллиметра каждая, цифр.

Писатель осознал, что до боли в пальцах сжимает подлокотники кресла, лишь когда ротанг под его хватом протестующе заскрипел. Единицы и нули стремительно перемещались в пределах полых тел, но не переворачивались, как было бы, брось кто-нибудь пригоршню маленьких пластиковых цифр в обычную воду. Единицы смотрели остриём вверх, слегка вытянутые нули тоже сохраняли правильную ориентацию в пространстве. Это напоминало оптическую иллюзию, голограмму. А потом вдруг четыре цифровые тела вытянулись, потеряв человеческие очертания, и устремились к потолку, выкрашенному в белый цвет. Кирилл повернул голову и посмотрел на Розалинду, которая сидела к нему ближе остальных… точнее, на то, что ещё недавно выглядело, как Розалинда. Единицы и нули, видимо, заменявшие ей клетки тела, растянулись вдоль единой оси; пустого пространства между ними становилось всё меньше. Наконец поток сжался до состояния тонкой линии. Выглядело это так, словно кто-то натянул между