Ветвь Корреа. Изменяющие реальность - Герман Витальевич Рыльский

Впрочем, с каждым шагом её походка крепла. Матюшин вспомнил, как Марина похихикала, когда Жора посоветовал ей взять автограф у «ведущего писателя современности». Шутка была заезженная – «Не стесняйся, потом продашь эту бумажку на аукционе, за миллион!». Всё это, казалось, происходило в другой реальности, где не было места зловещим исчезновениям и убийствам.

Решив, что с Мариной всё будет в порядке, Кирилл бросился к двери, за которой был пустой коридор и ряд закрытых дверей. На каждой крепился круглый деревянный спил с номером, нанесённым выжигательным аппаратом. Какой там у Жоры номер?.. 25, 26? Рискуя ошибиться, Матюшин дёрнул дверь под номером 25. Заперто!

– Жора! Открывай!

Коридор наполнили глухие удары кулака по дереву. Спустя полминуты дверь отворилась. Между створкой и косяком возникло заспанное лицо Георгия Белоцерковского.

– Кирюха, ты чего? – пробормотал он. – Что-то случилось?

– Случилось. Двое проникли в здание, убили охранников. Ищут тебя и Руденко.

О том, что киллеры заодно искали и его, туриста, впервые оказавшегося на Алтае, Кирилл решил умолчать. Слишком уж это походило на бред человека с белой горячкой.

– Что?! – Дверь распахнулась полностью. На Жоре были лишь свободные пижамные штаны, его знаменитое «вместилище энергии ци» нависало над резинкой.

– Вылезай в окно. Мотай отсюда! Марина, та девочка за стойкой, отправила их на третий этаж. Так что пара минут у тебя есть!

– Шутишь? А Руденко как же? А ты?

– До меня им нет дела, – соврал Кирилл. – А Руденко я сам предупрежу.

– Иди на фиг, – Георгий отодвинул товарища с дороги, метнулся к номеру 27 и забарабанил в дверь. – Юрий Филиппович, у нас ЧП!.. Юра! Да открывай уже!

Директор комплекса был вдовцом, который жил там же, где работал. За чаем он упомянул, что владеет домиком в селе Чемал, но бывает там редко. «А что я там забыл? С тех пор как не стало Кирочки, вся моя жизнь здесь, – пожал плечами Руденко. И добавил шутливым, хоть и с примесью горечи тоном: – По крайней мере, я целыми днями сижу в СПА – всё же не худший вариант для пенсионера!»

«Лучше бы он сидел в Чемале», – подумал Кирилл, с тревогой оглядываясь на дверь, ведущую в залитый кровью холл.

Наконец щёлкнула задвижка, створка повернулась на петлях, и в коридор выглянул Руденко в синем вафельном халате и тапочках.

– Георгий, что случилось? Пожар?

– На нас напали. Кирилл говорит, охранники убиты.

– Что?.. Игорь и Женя? Оба?

– Лежат в коридоре, мёртвые, – подтвердил Матюшин.

– Но я не слышал выстрелов… – пробормотал директор, растерянно оглядываясь.

– У тех, кто это сделал, было холодное оружие! Вам надо уходить! Убийцы ищут вас и Жору – я слышал это своими ушами!

Кирилл почти кричал, но Руденко медлил. Похоже, он был готов к различным неприятностям – пожарам и наводнениям, произволу местных чиновников, постояльцам-дебоширам, – но не к убийствам. В этот момент дверь в холл распахнулась, и дверной проём загородила рослая фигура рыжебородого.

– Быстро все в номер! – Кирилл бросился к директору и буквально затолкал его в комнату. Взгляд скользнул по обстановке – от типового номера это место отличалось обилием вещей, каких не увидишь в гостиничном номере, сувениров советского периода и старых книг. На подоконнике стояли цветы в терракотовых горшках. Источником света служил старомодный ночник под матерчатым абажуром, стоявший на прикроватной тумбочке.

Жору уговаривать не пришлось. Он быстро зашёл в номер начальника, захлопнул дверь и повернул защёлку. К сожалению, замок выглядел хлипким и ненадёжным – пара хороших пинков, и сломается.

– Этот бородатый и есть убийца? – спросил замдиректора, поворачиваясь лицом к друзьям и спиной к двери.

– Да. И с ним ещё напарница.

– И чем они воору… – изо рта Георгия Белоцерковского выросло что-то длинное и узкое, красного цвета. Передние зубы, выбитые клинком, вонзившимся в затылок, посыпались на пол. Лезвие медленно втянулось обратно, похожее на странный остроконечный язык. Жора рухнул на пол, а меч с шипением исчез в горизонтальной прорези, которую сам же проделал в двери. По створке стекла одинокая, похожая на слезу, капля крови.

Кирилл остолбенел, но лишь на секунду. Ему надо было вытащить отсюда Руденко. Директор стоял, выпучив глаза, уронив челюсть и мелко дрожа всем телом. Судя по выражению лица, он пребывал в глубоком шоке и был просто не в состоянии бежать.

– Юрий Филиппович! – Кирилл бросился к подоконнику и смёл с него цветочные горшки. – Сюда! Надо уходить!

Как бы не так! Руденко даже не пошевелился.

Чертыхаясь, Кирилл отодвинул оловянные щеколды (во всём СПА стояли деревянные окна, никакого пластика и стеклопакетов) и резко распахнул створки. Стёкла в рамах задребезжали. И тут входная дверь слетела с петель, рухнув на тело Жоры. Рыжебородый гигант остановился на пороге, сверху вниз глядя на дрожащего старика. Вокруг правой руки убийцы сгустилось облако чёрных точек – теперь было отчётливо видно, что это единицы и нули. Секунда, и цифры уплотнились, превратившись в секиру с широким лезвием и рукоятью, обмотанной кожаной лентой. «Викинг» перешагнул мёртвое тело, накрытое сломанной дверью, и занёс оружие. Лезвие царапнуло потолок.

– Нет! – Кирилл метнулся было к Руденко, но что-то дёрнуло его назад, в сторону открытого окна.

Решив, что зацепился за батарею, писатель оглянулся… и увидел Розалинду. Она стояла снаружи и держала его за ремень. В её ухоженных руках ощущалась вовсе не женская сила.

– Быстро, за мной! – прошипела девушка. – Если хочешь жить!

Кирилл посмотрел на Руденко, и в этот момент секира опустилась вниз, располовинив старика. Лезвие прошло через мясо и кости, как сквозь мягкое масло, и с треском погрузилось в деревянный пол. Почувствовав накатившую слабость, Кирилл сделал шаг назад и вывалился в открытое окно.

Глава четвёртая. Побег

Ещё днём Кирилл пытался впечатлить Розалинду героическими выходками, а сейчас рухнул на неё с грацией подстреленного из ружья медведя. Девушка не устояла на ногах, и вдвоём они повалились в кусты, высаженные под окнами. Писатель даже не сразу осознал, что под ним кто-то шевелится – он лежал на спине, раскинув руки, и смотрел на распахнутое окно. В течение нескольких минут ему пришлось стать свидетелем гибели четырёх людей, одного из которых знал со студенческих лет и называл другом. Но сейчас перед глазами у него снова и снова прокручивалась одна короткая, чудовищная в своей лаконичности сцена – лезвие секиры, которое делит надвое затылок, шею, спину и, наконец, поясницу директора «Марьина Острова».

– Вставай, ну же! – Розалинда пихнула Кирилла, и тот скатился с неё на землю. Колючие ветви впились в ладони, оцарапали шею и лицо.

Во