Среда размножения - Шон Хатсон

– Доктор, вы меня убеждаете или опекаете? – В ее голосе появилось легкое раздражение, которое тут же почувствовал Финч. Доктор увидел в голубых глазах промелькнувший на миг, но быстро растаявший холод. – Простите, – вздохнула она. – Наверное, зря я это сказала. Понимаю, что вы заботитесь и о моем здоровье. – Она отхлебнула немного кофе. – Кстати, вы очень внимательны: благодарю вас, что приехали навестить мою мать. Спасибо.

– Ну… полагаю, мисс Фостер, обязанности врача не должны заканчиваться после того, как закроются двери его кабинета.

– Лайза, – подсказала она ему. – Пожалуйста, зовите меня Лайзой.

Финч улыбнулся и с удовольствием увидел ее ответную улыбку.

– А ваши другие родственники извещены о болезни? – осведомился он.

– Не вижу для этого оснований… доктор, – ответила она.

– Алан, – сказал он. – Меня зовут Алан. Знаете, у врачей тоже есть имена.

Она снова улыбнулась, и это сделало ее лицо еще более привлекательным.

– Алан, – повторила она. – Нет, я не сообщала никому из родных о том, что случилось, потому что в этом, скорее всего, не было смысла. Я одна навещаю свою маму почти каждый день. И если бы не заглянула сегодня утром, она бы так и осталась без помощи. Лежала бы одна-одинешенька, и никто не помог бы ей.

– Я вовсе не хотел любопытствовать, – почти извиняющимся тоном сказал Финч.

Лайза отмахнулась от его слов.

– А с какой стати я должна держать это в тайне? У меня есть две сестры и два брата, и, если бы мама видела кого-то из них чаще двух раз в год, она могла бы считать это счастьем. Кто-то из них, конечно, время от времени звонит ей по телефону – как правило, если им нечего делать в этот час. Но, в общем-то, я – единственная, кто навещает ее. Иногда я остаюсь у нее на выходные.

Финч коротко взглянул на ее руки и увидел, что там нет и намека на обручальное кольцо.

– У нее есть два трехлетних внука, которых она еще ни разу не видела, – продолжала Лайза, словно стремясь освободиться от неприятного груза. Горечь в ее голосе не могла не расстроить Финча. – И так вот все идет, сколько я себя помню. Только я всегда присматривала за ней, когда она нуждалась в помощи, и видит Бог, это мой долг перед ней.

– А ваш отец?.. – осведомился Финч.

– Он умер, когда мне было пятнадцать лет. Мама просто обожала его. А после его смерти она так и не стала прежней. Она никогда не переставала любить его и, знаю, никогда не перестанет. Я часто думаю: что чувствует человек, когда испытывает подобное?

Она снова отхлебнула кофе, на миг потупившись, будто открылась перед ним чуточку больше, чем ей хотелось бы.

– И все-таки вплоть до сегодняшнего дня ваша мать была в целом здоровой женщиной, да? – сказал Финч. – Я посмотрел записи в истории ее болезни.

Лайза кивнула.

– И у вас нет ни малейшего представления, что могло вызвать это… – Он не договорил.

– Она позвонила мне сегодня примерно в шесть утра и попросила приехать к ней. А когда я добралась, то уже застала ее в таком виде.

– А сами вы где живете? – полюбопытствовал он.

– Я работаю регистраторшей в гостинице «Стрэнд-Палас». У меня там есть комната. Заработок не слишком велик, но по крайней мере хоть еда и жилье бесплатные. – Она невесело улыбнулась. – Но я останусь дома у мамы, пока все здесь не прояснится. Мне положены отгулы на несколько дней. Наша администрация с пониманием относится к подобным вещам. – Лайза допила свой кофе и отставила чашечку в сторону. Финч наблюдал, как она пробежала руками по своим густым волосам и потрясла головой, заставив этот шелковистый водопад замерцать под верхним освещением. – Что ж, теперь вы узнали обо мне интересные вещи, – насмешливо сказала она. – А вот я о вас не знаю ничего. Вы можете мне рассказать о себе или это будет нарушением клятвы Гиппократа? – сказала она и улыбнулась.

– А что вы хотели бы узнать? – спросил он.

– Давно ли вы работаете врачом?

– Я изучал медицину до двадцати восьми лет. Потом работал один год в системе государственного здравоохранения в Кемдене, а потом переехал в Ноттинг-Хилл и работал в другой больнице полный рабочий день. А три месяца назад перешел на частную практику.

– Вы женаты?

– Разведен, – ответил он более мягким тоном.

– Извините. И все-таки у вас, по крайней мере, хоть был шанс. А я вот порой думаю, не предстоит ли мне так и остаться старой девой. Двадцать восемь лет, а я до сих пор не замужем! Даже моя мама говорит мне, что пора бы остепениться.

– Не думаю, что у вас велики шансы окончить жизнь старой девой. Поверьте, вы очень привлекательная молодая женщина.

Лайза смущенно улыбнулась и сделала попытку сменить тему.

– Вам ясно нравится ваша работа, – сказала она.

– Да, нравится. Вы угадали. Но в ней, как и во всяком деле, есть свои неприятные моменты. – В его голосе она уловила нотки грусти. – Не так-то легко, скажем, втолковать молодой парочке, что их десятимесячный сынишка умирает от лейкемии. Порой я восхищаюсь другими докторами, которые способны абстрагироваться от своих пациентов, во всяком случае – на эмоциональном уровне. Боюсь, что я на это не способен. По крайней мере пока.

Лайза бросила изучающий взгляд на его лицо. Волосы у Финча были темными, почти черными, и, хотя он был чисто выбрит, кожа на его щеках и подбородке тоже выглядела темной, словно растительность на лице не поддавалась даже самой острой бритве. Лоб прорезывали глубокие морщины, глаза окаймляли густые брови, высокие скулы… Она посмотрела на его руки, которые он сложил перед собой на столе, и, несмотря на их величину, почувствовала в них и некую мягкость. Предплечья, открытые благодаря закатанным рукавам рубашки, были мощными, мускулистыми.

Он заметил, что Лайза внимательно смотрит на него. Их глаза встретились, и несколько коротких мгновений они пристально глядели друг на друга.

– У вас усталый вид, – повторил Финч.

– Со мной все в порядке, – заверила она его. – По-моему, мне пора вернуться в палату.

– Лайза, доктор Бентон прав. Вы там ничем не сможете помочь.

– Я не в силах уйти и оставить мать здесь одну.

– За ней хорошо ухаживают. Не позволите ли вы мне отвезти вас домой? Моя машина стоит у больницы.

Поколебавшись немного, Лайза глубоко вздохнула, а потом продолжительно выдохнула.

– Хорошо. Полагаю, я действительно ничего не могу сделать, – неохотно признала она. – И была бы признательна, если бы вы отвезли меня домой.

Они одновременно поднялись