Чадо из Майнкрафта - KWIL

class="p1">Гоблины, рассеянные после смерти Хатинчхелохина, ушли глубоко под землю и больше не представляли угрозы. Иногда их видели в отдалённых пещерах — мелкие, пугливые, они разбегались при виде человека. Без короля, без Опездолов они снова стали теми, кем были раньше: досадной помехой, не более. Жека иногда спускался в шахты, проверяя, не собирается ли где новое гнездо, но пока всё было тихо.

Исследователи были уничтожены полностью. Луна, некогда бывшая их базой, теперь была мертва. Жека лично проверил каждый уголок, каждую сферу, каждый обломок. Он не оставил ничего, что можно было бы восстановить. И когда он закончил, он запечатал портал на луну — на этот раз навсегда. Никто больше не придёт оттуда. Никто больше не будет угрожать этому миру извне. По крайней мере, пока.

Драконы, те немногие, что выжили, рассеялись по дальним уголкам мира. Они больше не нападали на города — урок, преподанный Синим Великаном, был слишком жесток, чтобы его забыть. Иногда их видели в горах, парящих высоко в небе. Они стали легендой, частью пейзажа, чем-то, что напоминало о древних временах, но не угрожало настоящему.

А Жека… Жека строил. Он больше не строил крепости и оборонительные сооружения. В них не было нужды. Вместо этого он строил школы. Библиотеки. Больницы. Мосты через реки. Акведуки, несущие воду в засушливые земли. Маяки на побережье, указывающие путь кораблям. Он строил то, что делало жизнь лучше. Не для себя — для других. Это было его искупление. Его способ отдать долг миру, который он когда-то разрушал.

И сегодня, ровно через год после битвы с драконами, он стоял на вершине маяка в Лабиринте. Не того маяка, что был раньше, — старый он разобрал, когда решил, что больше не будет прятаться. Этот маяк был новым, построенным специально для того, чтобы наблюдать за звёздами. Герцогиня стояла рядом, как всегда. Итилиэль сидела на парапете, свесив ноги в пустоту. Изабель и Винсент только что поднялись по лестнице, запыхавшиеся, но довольные. Герцог Леопольд, несмотря на протесты лекарей, тоже настоял на том, чтобы быть здесь. Даже Королева Итиль прибыла через портал, чтобы присоединиться к ним.

— Год, — произнёс Жека, глядя на звёзды. — Целый год без войны. Без вторжений. Без катастроф. Я уже начал забывать, каково это — просто жить.

— Привыкай, — ответила Герцогиня. — Ты заслужил это. Все мы заслужили.

— Я не уверен, что заслужил, — сказал он. — Я сделал слишком много плохого. Но я стараюсь. Каждый день стараюсь быть лучше. Делать больше добра, чем зла. Помогать, а не разрушать. Может быть, когда-нибудь весы уравновесятся.

— Они уже уравновесились, — тихо произнесла Изабель. — Ты спас этот мир столько раз, что я сбилась со счёта. Ты спас меня. Ты спас моего отца. Ты спас Винсента. Ты спас тысячи, десятки тысяч жизней. Если это не искупление, то я не знаю, что такое искупление.

— Искупление — это не цель, — добавила Герцогиня. — Это путь. Ты идёшь по нему. И ты не один. Мы все идём вместе с тобой.

Жека обернулся и посмотрел на них — на своих друзей, на свою семью. На Герцогиню, чьи белые глаза сияли в темноте. На Изабель, чьи серые глаза были так похожи на глаза её отца. На Винсента, который прошёл путь от пленника до одного из самых уважаемых людей в королевстве. На герцога, который когда-то был его врагом, а теперь называл его сыном. На Итилиэль, которая нашла в себе силы измениться. На Королеву Итиль, чьё прощение было самым трудным и самым ценным. Они все были здесь. Все, кто выжил. Все, кто стал частью его новой жизни.

— Спасибо, — сказал он. — Всем вам. За то, что вы есть. За то, что вы рядом. За то, что вы дали мне шанс. Я не знаю, что ждёт нас впереди. Может быть, ещё одна угроза. Может быть, ещё одна война. Но что бы ни случилось, я буду с вами. Всегда.

— Мы знаем, — ответила Герцогиня. — Мы всегда это знали.

Они стояли на вершине маяка и смотрели на звёзды. Где-то внизу, в Эренвальде, зажигались огни — редстоун-лампы, созданные по технологиям Жеки. Где-то в лесу пели эльфы, и их песня разносилась над кронами деревьев. Где-то в горах драконы спали в своих пещерах, и им снились древние времена. Мир жил. Мир дышал. Мир продолжался. И Синий Великан, бывший школьник, бывший игрок, бывший бог, а теперь просто тот, кто нашёл свой дом, стоял и смотрел на этот мир с любовью. С надеждой. С верой в то, что всё будет хорошо. Потому что теперь он знал: даже самая тёмная ночь заканчивается рассветом. Даже самая долгая битва завершается миром. Даже самое чёрствое сердце может научиться любить. Нужно только время. И те, кто будут рядом. Те, кто не бросят. Те, кто поверят в тебя, даже когда ты сам в себя не веришь.

Жека улыбнулся. Он поднял руку и помахал звёздам. А потом повернулся к своим друзьям и сказал:

— Ну что, кто хочет чаю? У меня есть новая ферма — сам строил. Курица, говорят, вкусная. И зелья есть — не для битвы, просто для вкуса. Кто со мной?

И они пошли вниз, к столу, к разговорам, к смеху. К жизни. К той самой жизни, ради которой стоило сражаться. Ради которой стоило жить. И ради которой стоило умереть — чтобы воскреснуть снова. Уже не игроком. Уже не богом. А просто Жекой. Тем, кто нашёл себя. Тем, кто обрёл дом. Тем, кто наконец-то был счастлив.

Глава 68

ГЛАВА 29. ПАДАЮЩАЯ ЛУНА

Это началось без предупреждения.

Год мира и покоя подходил к концу, и ничто не предвещало беды. Эренвальд готовился к ежегодному Празднику Возрождения — тому самому, который отмечали в честь победы над драконами. Улицы украшали гирляндами из светящихся цветов, доставленных из эльфийского леса. На площади ставили столы. Дети репетировали песни. Взрослые доставали припасённое вино. Всё было как обычно — мирно, спокойно, радостно. А потом небо треснуло.

Первым это заметил старый астроном по имени Корвин, который проводил ночи в обсерватории, построенной Жекой на западной башне. Он изучал звёзды через телескоп — устройство, созданное по чертежам, найденным среди обломков Исследователей, — и записывал наблюдения в толстый журнал. Луна в ту ночь была особенно яркой. Почти полной. Она висела над горизонтом, как серебряная монета, и её свет