Чадо из Майнкрафта - KWIL

холодным огнём. Он не мог допустить этого. Не после всего, что они пережили. Не после всего, что они построили. Он должен найти способ. Должен. Даже если для этого ему придётся снова подняться в небо. Даже если для этого ему придётся разобрать луну на блоки. Он найдёт способ. Потому что он — игрок. А игроки не проигрывают. Они находят решение. Даже для самой сложной задачи. Даже для той, которая кажется невозможной.

Глава 69

ГЛАВА 30. НЕОБРАТИМОСТЬ

Небо горело.

Уже неделю, днём и ночью, без перерыва. Осколки луны, большие и маленькие, падали на планету, как огненный дождь, который невозможно остановить. Они входили в атмосферу, вспыхивали ослепительными метеорами, оставляли за собой дымные следы, которые не рассеивались часами, и рушились вниз — в океаны, в леса, в горы, в города. Каждый удар был как молот богов. Каждый удар сотрясал землю до самого ядра.

Землетрясения стали обыденностью. Они приходили без предупреждения, по несколько раз в день. Слабые — всего лишь дрожь, от которой звенела посуда на полках. Сильные — такие, что рушились дома, трескались стены, проваливались мостовые. Эренвальд, построенный на обсидиановом фундаменте и укреплённый магией, держался лучше других городов, но даже его стены пошли трещинами. В нескольких местах обрушились участки внешней стены — те самые, которые выдержали осаду гоблинов и пламя драконов. Теперь они не выдержали гнева самой земли.

Цунами обрушились на побережья. Волны высотой в десятки метров смывали рыбацкие деревни, портовые города, целые области. Вода уходила, оставляя за собой пустыню из соли и обломков, а потом возвращалась снова — ещё выше, ещё сильнее. Корабли, которые пытались спастись в открытом море, были раздавлены, как щепки. Те, кто жил на побережье, бежали вглубь материка, но и там не находили покоя.

Смерчи — огромные, чёрные, закрученные как штопоры — рождались из столкновения горячего воздуха от падающих осколков и холодного воздуха, пришедшего с севера. Они проносились над равнинами, вырывая деревья с корнем, поднимая в воздух дома и людей, разбрасывая их на многие мили. Один такой смерч прошёл в двадцати милях от Эренвальда, и те, кто стоял на стенах, видели его — колонну тьмы, соединяющую землю и небо, которая ревела, как тысяча драконов одновременно.

Пыль и пепел закрыли солнце. Дни стали сумерками. Ночи — абсолютной тьмой, которую не могли разогнать даже факелы. Температура упала. В середине лета выпал снег — серый, грязный, смешанный с пеплом. Урожай погиб. Скот умирал от холода и голода. Люди начинали болеть — странные болезни, которых никто раньше не видел: кашель, от которого лёгкие наполнялись жидкостью; язвы на коже, которые не заживали; слабость, которая превращала здоровых мужчин в немощных стариков за несколько дней.

Мир умирал. Не от меча. Не от магии. От камней, падающих с неба. От последнего проклятия Исследователей, которое они оставили после себя, даже не подозревая об этом.

Жека стоял на вершине башни и смотрел на небо. Он не спал уже десять дней. Он не ел. Он почти не двигался. Он просто стоял и думал. Его лицо, квадратное и нечеловеческое, было неподвижно, но внутри него шла битва — та самая, которую никто не видел. Битва с самим собой. С чувством вины. С отчаянием. С осознанием того, что всё, что он делал, может оказаться напрасным.

Рядом с ним стояли Герцогиня, Итилиэль, Изабель, Винсент и герцог. Они смотрели на него и ждали. Ждали, что он скажет. Ждали, что он предложит план. Ждали, что он, как всегда, найдёт решение. Но он молчал. И это молчание было страшнее любого крика.

— Мы должны что-то сделать, — наконец произнесла Изабель. Её голос был тихим, но в нём звучала сталь. — Мы не можем просто сидеть и смотреть, как мир рушится.

— Что ты предлагаешь? — спросил Винсент. — Мы не можем остановить падающие осколки. Мы не можем починить луну. Мы даже не можем предсказать, куда упадёт следующий.

— Жека может, — сказала Изабель, поворачиваясь к нему. — Ты можешь. Ты всегда находил способ. Ты спас нас от гоблинов. От вампиров. От драконов. Ты можешь спасти нас и сейчас. Скажи, что нам делать. Мы сделаем всё, что ты скажешь. Всё.

Жека долго молчал. Он смотрел на небо, на падающие звёзды-убийцы, на умирающую луну, которая теперь была похожа на разбитое яйцо, из которого вытекал свет. А потом он заговорил. Его голос был тихим, но в нём звучала такая усталость, какой никто никогда не слышал.

— Я думал об этом, — сказал он. — Я думал десять дней. Я просчитал все варианты. Все до единого. Я мог бы снова полететь на луну. Попытаться починить то, что ещё можно починить. Остановить распад. Но это невозможно. Процесс зашёл слишком далеко. Энергетическое ядро дестабилизировано. Структурные поля разрушены. Луна не просто разваливается — она взрывается изнутри. Через несколько недель, может быть, через месяц, она разлетится на миллионы осколков. И тогда всё, что мы видим сейчас, покажется лёгким дождиком. Это будет конец. Настоящий конец. Ничего не выживет. Ни люди. Ни эльфы. Ни сама планета. Всё обратится в пепел.

Тишина, повисшая после его слов, была такой тяжёлой, что, казалось, её можно потрогать руками. Изабель побледнела. Винсент закрыл глаза. Герцог опёрся на меч, и его лицо посерело. Даже Итилиэль, которая видела падение империй, выглядела потрясённой. Только Герцогиня оставалась спокойной. Она смотрела на Жеку и ждала. Она знала его достаточно долго, чтобы понимать: если он говорит, что выхода нет, значит, он уже нашёл выход. Просто этот выход ему не нравится.

— Но есть способ, — продолжил Жека. — Не остановить распад. Не спасти луну. Но спасти нас. Мы должны уйти из этого мира. Всем. Людям, эльфам, всем, кто хочет жить. В Лабиринт. В моё царство. Оно находится в другом измерении. Оно не пострадает от падения осколков. Там есть место для всех. Я построил его для этого. Я не знал зачем — просто строил. А теперь понимаю: я строил его для этого момента. Чтобы у нас было куда уйти.

— Но как? — спросила Изабель. — Как мы переместим всех? В Эренвальде сто тысяч человек. В других городах — ещё больше. Эльфы, люди, даже гномы, если они ещё живы. Мы не сможем провести всех через порталы. Это займёт недели, месяцы!

— Не через те порталы, что у нас есть, — ответил Жека. — Я построю новый. Один