Чадо из Майнкрафта - KWIL

— Ты вернулся, — прошептала она. — Ты всё-таки вернулся.

Жека стоял на башне и смотрел вниз. Он видел разрушения. Видел пожары. Видел тела — и драконов, и людей. Он знал, что многие погибли. Знал, что город снова пострадал. Но он также видел тех, кто выжил. Видел, как они поднимаются, отряхиваются, помогают друг другу. Видел Герцогиню. Видел Изабель. Видел герцога. Видел своих друзей. Свою семью. Он вернулся. Он снова спас их. И он знал, что будет спасать их снова и снова, сколько бы угроз ни пришло. Потому что это был его мир. Его дом. И он никому не отдаст его. Никогда.

Глава 66

ГЛАВА 28. ПРАЗДНОВАНИЕ

Весть о возвращении Синего Великана разнеслась по Эренвальду быстрее, чем драконье пламя. Она передавалась из уст в уста, от одного выжившего к другому, от солдата к беженцу, от ребёнка к старику. «Он вернулся. Он упал с неба, как звезда, и убил Лорда Драконов одним ударом. Он спас нас. Снова». И люди, которые минуту назад смотрели в небо с ужасом, теперь смотрели на башню с надеждой. Они выходили из укрытий — из подвалов, из-под обломков, из-за опрокинутых телег. Они помогали раненым подняться. Они тушили пожары. Они начинали расчищать завалы. И они делали это с верой в то, что худшее позади. Что ночь закончилась. Что рассвет наступил.

К вечеру пожары были потушены. Раненые — размещены в лазаретах. Погибшие — убраны с улиц и подготовлены к погребению. Подсчёт потерь ещё предстоял, и цифры обещали быть страшными, но сейчас было не время для скорби. Сейчас было время для благодарности. Для радости. Для праздника. Потому что они выжили. Вопреки всему — выжили.

Главная площадь Эренвальда, та самая, на которой ещё утром рвались драконьи снаряды, теперь была расчищена и украшена. Не гирляндами и не цветами — их не было, всё сгорело. Но люди сделали что могли: расставили факелы, зажгли костры, принесли уцелевшую еду и питьё. Столы, сколоченные наспех из обломков, ломились от угощений — не роскошных, но щедрых. Жареное мясо, хлеб, сыр, овощи с уцелевших ферм. Вино из герцогских погребов — те несколько бочек, что пережили осаду гоблинов, вампиров и драконов. Всё, что осталось, всё, что удалось спасти, — всё это было выставлено на столы. Потому что праздник должен быть щедрым. Потому что жизнь должна продолжаться.

Герцог Леопольд стоял на возвышении в центре площади. Он был ранен — драконье пламя опалило его левую руку, и она была перевязана. Но он держался прямо. Рядом с ним стояли те, кто прошёл через всё: Изабель, Винсент, Хродгар, Эрланд, Мирра. Чуть поодаль — эльфийская делегация во главе с Королевой Итиль, которая прибыла через портал сразу после битвы. Лорд Корней, слишком большой, чтобы поместиться на площади, стоял за городскими стенами, но его присутствие ощущалось — земля под ногами была тёплой, а воздух пах свежей листвой. Леди Утренняя Роса парила над толпой, и её тихий смех, похожий на перезвон колокольчиков, разносился над площадью, вселяя в сердца людей покой. Итилиэль стояла в тени колонны, но её алые глаза светились в полумраке, и она улыбалась — редко, сдержанно, но улыбалась. Герцогиня стояла у подножия башни и ждала. Она знала, что он спустится. Он всегда спускался. Он всегда возвращался к тем, кто его ждал.

И он спустился.

Жека вышел из башни, и толпа взорвалась. Люди кричали, хлопали, свистели, плакали. Они тянули к нему руки, пытались дотронуться, как до святого, как до талисмана. Они выкрикивали его имя — не «Синий Великан», а «Жека». Потому что он больше не был для них просто СинIM Великаном, загадочным существом из другого мира. Он стал своим. Он стал частью их мира. Их защитником. Их спасителем.

Он шёл через толпу медленно, неуверенно. Он всё ещё не привык к такому вниманию. В прошлой жизни он был толстым школьником, над которым смеялись одноклассники. В этой жизни он был богом, которого боялись и ненавидели. А теперь он был кем-то третьим — кем-то, кого любили. И это было странно. Непривычно. Но приятно.

Герцог поднял руку, и толпа постепенно затихла.

— Сегодня мы снова выжили, — произнёс он, и его голос, усиленный акустикой площади, разнёсся над собравшимися. — Мы выжили благодаря мужеству наших солдат. Благодаря стойкости наших граждан. Благодаря помощи наших союзников — эльфов, которые сражались плечом к плечу с нами. Но больше всего мы выжили благодаря ему. — Он повернулся к Жеке и указал на него рукой. — Синему Великану. Жеке. Тому, кто пришёл в этот мир как разрушитель, а стал защитником. Тому, кто спас нас от гоблинов. От вампиров. От Исследователей. И теперь — от драконов. Я не знаю, сколько ещё угроз ждёт нас впереди. Но я знаю, что пока он с нами, мы не пропадём. За Жеку!

— ЗА ЖЕКУ! — прогремела толпа, и этот крик был слышен, наверное, даже на луне.

Жека стоял, не зная, куда девать руки. Он не привык к такому. Он привык к битвам. К стройке. К одиночеству. Но к славе он не привык. Он поднял руку, прося тишины, и толпа замолчала.

— Я… — начал он, и его голос, усиленный магией Пустоты, разнёсся над площадью. — Я не умею говорить речи. Я не герой. Я просто тот, кто делает то, что должен. Я разрушал этот мир. Я убивал его жителей. Я был чудовищем. Но вы дали мне шанс. Вы простили меня. Вы приняли меня. И теперь этот мир — мой дом. Вы — моя семья. И я буду защищать вас. Всегда. От всех угроз. Даже если для этого мне придётся снова и снова падать с неба. Спасибо вам. За всё.

Он замолчал. Толпа молчала вместе с ним. А потом — взорвалась аплодисментами. Люди плакали, смеялись, обнимали друг друга. Кто-то запел песню — старую, народную, которую пели ещё до всех войн. Её подхватили. И вскоре вся площадь пела. Песня была простой — о доме, о семье, о мире, который стоит того, чтобы за него сражаться. И в эту ночь она звучала особенно правильно.

Жека спустился с возвышения и подошёл к Герцогине. Она ждала его у подножия башни. Её белые глаза сияли.

— Ты