Чадо из Майнкрафта - KWIL

Она вспомнила Эйтарион. Свой дом. Три солнца, которые всходили по очереди — золотое, серебряное, алое. Белые города, открытые небу. Храмы, где она пела в хоре и её голос исцелял раны. Богов, которых она любила и которые любили её в ответ. Всё это было уничтожено. Не демонами. Не чудовищами. А Исследователями — холодными, безэмоциональными существами, которые хотели просто понять, как работает реальность. Они разобрали её мир на части, убили её богов, стёрли её народ. И они даже не поняли, что сделали. Для них это был просто эксперимент. Просто данные. Просто ещё один успешный проект.

Десять тысяч лет она носила эту боль в себе. Десять тысяч лет она не могла ни забыть, ни отомстить, ни даже просто рассказать кому-то — потому что некому было рассказывать. А потом пришёл он. И он не только выслушал её. Он не только понял. Он сделал то, что она считала невозможным. Он нашёл их. Он сразился с ними. Он победил их. Он уничтожил их базу, их корабли, их лаборатории, их самих. Он отомстил за Эйтарион. За её богов. За её народ. За неё.

Эта мысль была такой огромной, что Герцогиня не могла вместить её в себя. Она, которая десять тысяч лет считала себя проклятой, забытой богами и людьми, — она получила то, о чём даже не смела мечтать. Справедливость. Возмездие. Мщение, совершённое не её руками, но от её имени. И совершил его тот, кто когда-то был её врагом. Тот, кто когда-то был таким же, как они. Тот, кто изменился.

Слёзы текли по её фарфоровым щекам. Она не замечала их. Она вообще не была уверена, что демоны могут плакать. Но, видимо, могли. Видимо, даже после десяти тысяч лет тьмы в сердце может остаться что-то живое. Что-то, что способно чувствовать благодарность. Что-то, что способно любить.

— Ты плачешь, — произнесла Итилиэль, нарушая молчание. Её голос был тихим, нейтральным. В нём не было ни насмешки, ни удивления. Просто констатация факта.

— Да, — ответила Герцогиня, не вытирая слёз. — Я плачу. Впервые за десять тысяч лет. И знаешь, это приятно.

Итилиэль помолчала. Она смотрела на луну, и в её алых глазах отражался серебристый свет.

— Я понимаю, — сказала она наконец. — Я тоже потеряла свой мир. Не так, как ты, — я сама помогла его разрушить. Я была одной из тех, кто уничтожил Аскалон. Я верила, что мы создаём новый порядок, лучший мир. А на самом деле мы просто были чудовищами. Я жила с этой виной две тысячи лет. А потом пришёл он. И он дал мне шанс. Шанс искупить. Шанс измениться. Шанс, которого я не заслуживала.

— Он всем нам дал шанс, — ответила Герцогиня. — Мне. Тебе. Эльфам. Людям. Всему этому миру. Он пришёл как разрушитель, а стал защитником. Он убивал, а потом спасал. Он был чудовищем, а стал человеком. Я не знаю, как это работает. Я не знаю, почему так происходит. Но я знаю, что он — лучшее, что случилось с этим миром. И со мной.

Она снова посмотрела на луну. Где-то там, среди руин, брёл домой тот, кто стал ей дороже всех. Она не знала, как он вернётся. Не знала, когда. Но она знала, что он вернётся. Потому что он обещал. А он всегда выполняет обещания. Всегда.

— Возвращайся, — прошептала она в пустоту. — Пожалуйста, возвращайся. Ты нужен нам. Ты нужен мне. Ты нужен этому миру. Возвращайся.

И где-то там, на холодной лунной поверхности, среди руин разрушенной базы, Жека — бывший школьник, бывший игрок, а теперь просто тот, кто пытается всё исправить, — стоял и смотрел на далёкую планету. Он не слышал её слов. Но он их чувствовал. И он знал, что должен вернуться. Чего бы это ни стоило. Потому что там, внизу, его ждали. Потому что он обещал. Потому что он наконец-то нашёл то, что искал всю жизнь. Дом. Семью. Себя. И он не собирался это терять.

Глава 64

ГЛАВА 26. КРЫЛЬЯ ГНЕВА

Небо загорелось в полдень.

Сперва никто не понял, что происходит. День был ясным и тёплым — один из тех редких дней, когда солнце светило мягко, а ветер приносил запах цветов и свежей листвы. Эренвальд восстанавливался после долгой войны. Его улицы, ещё недавно заваленные обломками, были расчищены. Дома, повреждённые пожарами, отстраивались заново. На рыночной площади торговцы раскладывали товары. Дети играли у фонтана. Жизнь возвращалась — медленно, неуверенно, но возвращалась.

А потом небо на востоке вспыхнуло алым.

Это не было похоже на закат. Закат разгорается постепенно, заливая горизонт золотом и пурпуром. Это же было иным — резким, неестественным, пугающим. Как будто само небо воспламенилось. Люди на улицах останавливались, поднимали головы, щурились. Торговцы замолкали. Дети переставали играть. Все смотрели на восток, где алое зарево разрасталось, ширилось, захватывало всё больше пространства. А потом из этого зарева появились они.

Драконы.

Их было много. Десятки. Сотни. Они летели клином, как перелётные птицы, но перелётные птицы не заслоняют солнце. А эти заслоняли. Их крылья, широкие и перепончатые, были окрашены во все оттенки пламени — от тёмно-багрового до ослепительно-золотого. Их чешуя блестела, как расплавленный металл. Их хвосты, длинные и гибкие, рассекали воздух, оставляя за собой дымные следы. Их глаза — огромные, с вертикальными зрачками — горели огнём, который был виден даже с земли. Они летели, и воздух дрожал от взмахов их крыльев. Они летели, и земля внизу содрогалась. Они летели, и сердца людей замирали от ужаса.

А впереди всех, возглавляя клин, летел Он. Лорд Драконов. Он был вдвое больше остальных — настоящий титан, чьи крылья могли бы накрыть целый городской квартал. Его чешуя была не красной и не золотой, а чёрной — цвета обсидиана, цвета беззвёздной ночи, цвета самой бездны. Его глаза горели алым, но в этом алом не было ни ярости, ни безумия. Только холодная, древняя, всепоглощающая ненависть. Его рога, закрученные как корона, венчали массивную голову. Его когти, каждый размером с человеческий рост, поблёскивали в свете пламени. А его пасть, приоткрытая в беззвучном рыке, излучала жар, который ощущался даже на расстоянии в несколько миль.

Герцог Леопольд стоял на стене Эренвальда, когда увидел их. Рядом с ним были Изабель, Винсент,