Чадо из Майнкрафта - KWIL

что здание сложилось внутрь себя, как карточный домик, а кратер, образовавшийся на его месте, был самым большим из всех. Жека приземлился на ноги — тяжело, ломая каменные плиты под собой, — и выпрямился. Его броня была повреждена. Его здоровье упало до одного сердца. Но он был жив. И он был здесь. На луне. В сердце врага.

Он сжимал в руке Клинок Тишины. Лезвие светилось холодным фиолетовым светом. В другой руке он держал тотем бессмертия — единственную страховку, единственный шанс выжить, если бой пойдёт не по плану. Но он не собирался умирать. Он собирался победить. Потому что он обещал. Потому что он должен был. Потому что это был его мир. Его дом. Его семья. И он защитит их. Чего бы это ни стоило.

Он поднял меч. Големы выстроились вокруг него, ожидая приказа. Исследователи, опомнившись от первого шока, начали собираться для контратаки. Их оболочки выходили из разрушенных зданий, их оружие засветилось. Но в их коллективном сознании, в этой холодной реке безэмоциональных мыслей, впервые за многие тысячелетия звучало что-то новое. Не страх. Нет. Страх был им неведом. Но что-то близкое. Осознание того, что на этот раз они встретили не просто образец. Не просто аномалию. Они встретили того, кто когда-то был таким же, как они. Того, кто изменился. Того, кто пришёл, чтобы закончить это. Раз и навсегда.

Жека посмотрел на приближающихся врагов, на горящие руины их городов, на освобождённых эльфов, которых големы уже выводили к порталам, на звёзды, которые горели над головой ярче, чем когда-либо. И он улыбнулся. Не безумной улыбкой игрока. Не холодной усмешкой бога. А спокойной, уверенной улыбкой человека, который знает, что делает. Который знает, за что сражается. Который знает, что даже если он умрёт здесь, его смерть будет не напрасной. Потому что он уже изменил этот мир. Уже спас его. Уже стал его частью.

— Ну что, — сказал он, и его голос, усиленный магией Пустоты, разнёсся над разрушенным городом, — вы хотели изучить аномалию? Вы её получили. Изучайте.

И он бросился в бой.

Глава 61

ГЛАВА 24. ПОСЛЕДНИЙ КОРАБЛЬ

Хаос на лунной базе продолжался, но его характер изменился. Первая волна паники, захлестнувшая Исследователей после метеоритного дождя из големов, схлынула, сменившись холодной, расчётливой обороной. Они были учёными, не воинами, но они были древней цивилизацией, пережившей гибель множества миров. У них было оружие. У них были защитные системы. И они начали собираться с силами.

Но было поздно. Потому что големы, которых они считали уничтоженными, начали подниматься.

Первый обсидиановый гигант, рухнувший в центр командного комплекса и разбившийся на десятки обломков, вдруг зашевелился. Его части, разбросанные по кратеру, задрожали, засветились тусклым фиолетовым светом и начали притягиваться друг к другу. Сначала медленно, как будто нехотя, потом всё быстрее и быстрее. Обломки соединялись, спаивались, восстанавливали форму. Трещины исчезали. Вмятины выправлялись. Отломанные конечности вставали на место. И через минуту голем стоял — целый, боеспособный, с горящими глазами-углями. Он оглядел поле боя, вычислил ближайшую цель и двинулся в атаку.

То же самое происходило повсюду. Железные воины, разбившиеся при падении, собирали себя заново. Кварцевые призраки, чьи тела были рассеяны по всему городу, материализовались из стен и теней. Костяные гончие, сломавшиеся при ударе, восстанавливали свои конечности, сращивая костяные пластины. Жека предусмотрел это. Он знал, что падение с такой высоты неизбежно повредит големов. Поэтому каждый из них был оснащён системой самовосстановления — той самой, которую он разработал в Лабиринте, экспериментируя с душами Аскетов и энергией Великого Зерцала. Разрушение не убивало их. Оно лишь замедляло. И теперь, когда враг думал, что первая волна схлынула, вторая волна поднималась из обломков.

Это решило исход битвы. Исследователи, которые начали перегруппировываться и организовывать оборону, оказались атакованы с тыла — големами, которых они уже считали уничтоженными. Их строй рассыпался. Их оружие, эффективное против живых существ, было почти бесполезно против мёртвого металла, который восстанавливался быстрее, чем они успевали его разрушать. Их силовые поля, ослабленные первым ударом, не выдерживали повторных атак. Их командные центры, разрушенные кратерами, не могли координировать оборону. Это была не битва. Это была зачистка. Методичная, безжалостная, неумолимая.

Жека шёл впереди. Его Клинок Тишины пел в его руках, и каждый взмах обрывал существование очередного Исследователя. Он больше не испытывал ни ярости, ни азарта, ни удовлетворения. Только холодную, сосредоточенную решимость. Он знал, что делает. Знал, зачем. И он не остановится, пока не закончит.

Через несколько часов всё было кончено. Города под куполами лежали в руинах. Лаборатории были разрушены. Хранилища образцов — уничтожены, а пленники освобождены. Ангары с кораблями превратились в груды оплавленного металла. Почти все Исследователи были мертвы — их ядра-сферы разбиты Клинком Тишины или раздавлены големами. Осталось лишь несколько — те, кого Жека приказал не убивать. Они понадобятся ему для последнего дела.

Он стоял посреди руин, тяжело опираясь на меч. Его броня была исцарапана и покрыта вмятинами. Здоровье восстановилось до половины благодаря зельям. Вокруг него собирались големы — те, кто уцелел. Их было меньше, чем в начале битвы, но всё ещё достаточно, чтобы контролировать ситуацию. Рядом стояла группа эльфов — тех, кого удалось освободить из капсул. Их было около полусотни. Измученные, истощённые, но живые. Они смотрели на своего спасителя с благоговением и недоверием.

Но один из них не мог стоять.

Он лежал на обломках, и его дыхание было слабым, прерывистым. Молодой эльф с серебристыми волосами и глазами цвета весенней листвы. Его звали Келериэль. Он был одним из первых, кого захватили Исследователи, и его тело, подвергнутое бесчисленным экспериментам, было на грани смерти. Кожа его стала серой. Глаза потускнели. Из ран на руках и груди сочилась кровь, которую эльфийская магия не могла остановить — слишком глубоко проникли инструменты Исследователей.

Жека подошёл к нему. Он видел много смертей. Он сам был причиной многих из них. Но эта смерть была другой. Она была несправедливой. Бессмысленной. Жестокой не по его вине, но всё равно жестокой. И он знал, что может её остановить. У него был тотем бессмертия. Одноразовый. Единственный. Созданный из душ Прародителей вампиров, он мог спасти от смерти один раз. Только один. Жека планировал использовать его для себя — на случай, если бой пойдёт не по плану. Но бой прошёл по плану. И теперь тотем лежал в его руке, пульсируя тёмной энергией.