Чадо из Майнкрафта - KWIL

что среди спасённых появится знакомая квадратная фигура. Что она увидит синюю рубашку и обсидиановую броню. Что она услышит знакомый голос, который скажет что-нибудь вроде «Ну вот, я же говорил, что вернусь». Но эльфы выходили один за другим, а его среди них не было.

Келериэль, который всё ещё стоял у трапа, заметил её взгляд. Он подошёл к ней — медленно, почтительно. Его глаза, ещё недавно потухшие, теперь горели жизнью, но в них была и печаль.

— Леди Герцогиня, — произнёс он, склоняя голову. — Синий Великан просил передать вам, что он вернётся. Он сказал: «Передайте Герцогине, что я вернусь. Обязательно. Просто не знаю когда».

Герцогиня закрыла глаза. Она знала его. Знала, что он не бросает слов на ветер. Если он сказал, что вернётся, — значит, вернётся. Но когда? И какой ценой? И что ему придётся пережить там, наверху, прежде чем он найдёт путь домой?

— Он остался на луне? — спросила она, хотя уже знала ответ.

— Да, — ответил Келериэль. — Он остался, чтобы уничтожить всё, что осталось от базы. Чтобы убедиться, что они никогда не вернутся. Он сказал, что потом найдёт способ спуститься. Но… — эльф запнулся. — Их порталы не работают. Их корабли уничтожены. Я не знаю, как он сможет вернуться. Простите меня.

Герцогиня ничего не ответила. Она повернулась к небу. Туда, где над горизонтом только начинала подниматься луна — холодный серебристый диск, на котором сейчас находился тот, кто стал ей дороже всех. Она смотрела на луну и думала о нём. О том, как он впервые появился в её жизни — захватчик, враг, существо, которое надело на неё поводок. О том, как он изменился. О том, как они сидели на вершине маяка и говорили о прошлом, о будущем, о том, есть ли смысл в том, что они делают. О том, как он сказал ей: «Если бы не ты, я бы так и сидел в Лабиринте, боясь самого себя». О том, как она ответила: «Ты — первый, кто спросил меня, чего я хочу. За десять тысяч лет — первый».

Она смотрела на луну и молчала. А вокруг неё эльфы радовались возвращению своих близких, обнимали их, плакали, смеялись. Королева Итиль что-то говорила о празднике в честь спасённых. Изабель и Винсент обсуждали, как доставить спасённых эльфов в лазарет. Итилиэль стояла в стороне и смотрела на небо — так же, как Герцогиня. А Келериэль всё ещё стоял рядом, не решаясь уйти.

— Он спас мне жизнь, — тихо сказал эльф. — Я умирал. Исследователи… они сделали со мной что-то, от чего я не мог исцелиться. А он отдал мне свой тотем бессмертия. Единственный. Сказал, что я должен жить. Что меня ждут дома. А он выживет и без тотема. И я… я не знаю, как благодарить его. Я не знаю, как благодарить вас. Я просто хочу, чтобы он вернулся.

Герцогиня наконец отвела взгляд от луны. Она посмотрела на Келериэля — на его юное лицо, на его сияющие глаза, на его руки, которые всё ещё дрожали после пережитого. И она улыбнулась. Впервые за долгое время — улыбнулась.

— Он вернётся, — сказала она. — Я знаю его. Он — самый упрямый человек из всех, кого я встречала. И он обещал. А он всегда выполняет обещания. Всегда.

Она снова посмотрела на луну. И где-то там, на её холодной поверхности, среди руин разрушенной базы, Жека стоял и смотрел на далёкую планету. Он уничтожил всё, что осталось от Исследователей, — каждое ядро, каждую сферу, каждую работающую машину. Големы, оставшиеся с ним, помогли ему в этом. Теперь база была мертва. Но он всё ещё был здесь. Запертый на луне. Без портала. Без корабля. Без явного способа вернуться.

Он смотрел на планету — на зелёные леса, на синие океаны, на белые облака, — и думал. Думал о том, что где-то там, внизу, его ждут. Герцогиня. Изабель. Винсент. Герцог. Все, кто стал ему семьёй. Он обещал им, что вернётся. И он вернётся. Чего бы это ни стоило. Даже если для этого ему придётся построить лестницу до самой земли. Даже если для этого ему придётся прыгнуть. Даже если для этого ему придётся умереть и воскреснуть снова. Он найдёт способ. Потому что он — игрок. А игроки всегда находят способ пройти уровень. Даже самый сложный. Даже тот, который кажется невозможным. Он найдёт способ. И он вернётся домой.

Глава 63

Герцогиня стояла на вершине самой высокой башни эльфийской крепости и смотрела на луну. Та только начала подниматься над горизонтом — огромная, серебристая, равнодушная. Где-то там, на её холодной поверхности, среди руин разрушенной базы, находился тот, кто стал ей дороже всех. Тот, кто когда-то надел на неё поводок, а теперь освободил её. Тот, кто когда-то был чудовищем, а теперь стал героем. Тот, кто обещал вернуться.

Внизу, в крепости, эльфы праздновали возвращение своих близких. Слышались песни, смех, звон кубков. Зажглись сотни огней — не факелов, а живых светящихся цветов, которые распускались только в минуты великой радости. Королева Итиль объявила этот день праздником — Днём Возвращения, и теперь весь лес светился. Но Герцогиня не была там. Она стояла на башне одна, если не считать Итилиэль, которая сидела на parapetе чуть поодаль и тоже смотрела на небо. Две древние женщины — одна демон, другая вампир — молчали. И это молчание было глубже любых слов.

Герцогиня думала. Она думала о том, как странно устроена жизнь — или посмертие, или что бы это ни было. Десять тысяч лет она существовала во тьме, служа Сумеречному Монарху, не помня своего прошлого, не чувствуя ничего, кроме пустоты. Десять тысяч лет она была оружием, инструментом, Гласом Пустоты. Она убивала миры. Она заставляла богов замолкать. Она коллекционировала души, как другие коллекционируют ракушки на берегу. А потом пришёл он. Синий Великан. Квадратный, нелепый, говорящий на непонятном языке. Он победил её, надел на неё поводок и сделал своей пленницей. Но он же и освободил её — не от поводка, нет. От чего-то гораздо более важного. От пустоты. От бессмысленности. От вечного холода, который сковывал её сердце десять тысяч лет.

Он спросил её, чего она хочет. Он был первым, кто спросил. За десять тысяч лет — первым. Монарх никогда не спрашивал. Он приказывал. Исследователи — те, кто уничтожил её мир, — никогда не спрашивали. Они просто